Развод. Глубина предательства

Глава 3

Утро пришло безжалостно ярким. Солнце, выкатившееся из-за туч, било лучами в глаза, высвечивая каждую пылинку на паркете в спальне. Я лежала на полу, одетая в то самое мокрое зелёное платье, которое теперь было помято и безнадёжно испорчено. Я не спала. Я просто перестала двигаться где-то под утра, когда слёзы и спазмы в горле иссякли, оставив после себя полную, звонкую пустоту.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце дико заколотилось — Лукас? Но нет, он бы воспользовался ключом. Я поднялась, с трудом разгибая затекшие конечности, и подошла к окну, осторожно раздвинув штору. У подъезда стояла машина с логотипом службы доставки. Цветы.

Ледяная догадка обожгла. Я спустилась вниз, открыла дверь. Курьер с сияющей улыбкой протянул огромную корзину белых лилий и роз. «Для вас, мадам. От Лукаса Викторовича».

Я взяла тяжёлую корзину, поблагодарила механическим тоном и захлопнула дверь. Аромат лилий, густой и удушливый, мгновенно заполнил прихожую. Похоронный запах. Белые цветы — цветы извинений, цветы к памятникам. Он прислал их вместо того, чтобы прийти самому. Или перед тем, как прийти.

Я отнесла корзину на кухню и поставила в раковину. Потом открыла шкафчик под мойкой, достала мусорный пакет и методично, один за другим, начала срывать бутоны, шипы впивались в пальцы. Розы, лилии, фрезии, эвкалипт — всё полетело в чёрный пластик. Я давила их, комкала, завязывала пакет на тугой узел и вышвырнула в мусорный бак у заднего крыльца. Руки пахли смертью и зеленью.

Надо было действовать. Мысль пробилась сквозь вату апатии. Алиса. Сегодня суббота. Она вчера ночевала у моей сестры, её обычные «девичьи выходные». Она вернётся к обеду. И ей нужно будет что-то сказать. Нельзя было встретить её этим ледяным молчанием и запахом чужих цветов.

Я поднялась в душ. Горячая вода обожгла кожу, но не согрела. Я стояла, уткнувшись лбом в кафель, и вода смешивалась с новыми слезами, которые я считала слабостью, но остановить не могла. Потом надела старый хлопковый халат — уютный, знакомый, не имеющий ничего общего с гламурным беспорядком прошлой ночи.

На кухне я поставила кофе. Механические действия: смолоть зёрна, насыпать в турку, долить воды. Руки сами всё помнили. Пока кофе закипал, я позвонила Марине, лучшей подруге и по совместительству самому жёсткому корпоративному юристу в городе.

— Снеж? Ты так рано… — её голос был полон сна.
— Он живёт двойной жизнью. У него восьмилетняя дочь. Мне нужен адвокат на развод. Самый беспощадный.
Молчание на другом конце было красноречивым. Потом послышался звук, будто она резко села.
— Боже мой. Ты где? Я еду.
— Нет. Не сейчас. У меня через три часа вернётся Алиса. Дай мне контакты, всё остальное обсудим завтра. И, Марина… Пока никому.
— Конечно. Держись, родная. Держись крепче.

Я записала имя и номер в блокнот — «Елена Аркадьевна Шторм». Даже имя звучало как предвестие бури. Позвонила. Договорилась о встрече на понедельник, на десять утра. Голос у женщины был спокойным, металлическим, без единой лишней интонации. «Привозите всё, что есть. Любые доказательства. Фотографии, переписки, банковские выписки. Не удаляйте ничего с телефона».

Я села за кухонный стол с чашкой горького кофе. «Доказательства». У меня не было пачки писем или откровенных фото. У меня было только лицо восьмилетней девочки, врезавшееся в память. Но этого для суда мало. Нужны факты.

Я взяла свой ноутбук. Вошла в наш общий облачный аккаунт, куда автоматически загружались фото с наших телефонов. Начала листать. Вот мы с Алисой. Вот он с Алисой. А вот… папка с названием «Работа_2022». Я открыла. Внутри — снимки документов, графиков, сканы. И среди них — фотография. Лукас на каком-то курорте, в солнцезащитных очках. Кадр обрезан, но на краю видна женская рука с маникюром в нежно-розовом цвете на его плече. На руке — тонкий браслет с подвеской в виде совы. Я увеличила изображение. Качество позволяло разглядеть. Я пролистала дальше. Через несколько месяцев в папке «Счеты» — фото чека из детского магазина. Два платья, размер 110 см. Чек на его карту. В тот день он сказал, что покупал новый принтер для клиники.

Моё дыхание участилось. Это было что-то. Мало, но было. Я создала новую папку на своём личном диске — «Материалы» — и начала перетаскивать туда всё, что казалось хоть сколько-нибудь подозрительным. Скриншоты из соцсетей его друзей, где мелькала она. Расплывчатые фото со корпоративов, где они стояли рядом. Я искала, как голодный зверь, забыв про кофе, про время, про всё.

Звонок в домофон заставил меня вздрогнуть. На табло высветилось лицо Алисы. Она улыбалась, размахивая пакетом с круассанами от тёти.

Мгновенная паника. Я ещё не готова. Не придумала слов. Я нажала кнопку открытия, сделала глубокий вдох и пошла встречать её в прихожую.

— Мам, привет! Я тебе кофе с миндальным сиропом привезла, тётя Катя научила меня готовить! — Алиса ворвалась в дом, пахнущая улицей, счастьем и корицей. Она сбросила кроссовки и бросилась обнимать меня. Её одиннадцатилетняя энергия, её непосредственность были таким контрастом с моим внутренним разорённым миром, что я едва сдержала новый приступ слёз.

— Спасибо, солнце. Как отдыхала?
— Классно! Мы с Катей вчера пиццу делали, а потом смотрели смешные видео про котов. Папа звонил?

Вопрос прозвучал невинно. Она потянулась к вешалке, чтобы повесить куртку.
— Звонил, — сказала я, следя за её реакцией.
— И что? Когда он вернётся? Он вчера говорил, что, может, задержится.

Она повернулась ко мне, и я увидела в её глазах — в его глазах — простое детское любопытство. Ни тени подозрения. Её мир был ещё цел.

— Алиса, давай сядем на кухню. Мне нужно тебе кое-что сказать.
Её лицо сразу стало серьёзным. Дети чувствуют, когда тональность меняется на «взрослый и важный разговор».
— Что случилось? Папа в порядке?
— Папа в порядке. Физически. — Я повела её за руку на кухню, усадила за стол. Села напротив, взяла её ладони в свои. Они были тёплыми и чуть липкими от сиропа. — У меня очень тяжёлые новости. Папа и я… Мы решили, что не можем больше жить вместе.