Развод. Горький вкус правды

Пролог

— Снова тридцать восемь и пять… — вздохнула я, устало смотря на градусник. — Гадство!

Не прошло и двух часов, как у Влада заново поднялась температура. Ни нурофен, ни парацетамол, ни несчастные обтирания не могли справиться с бушующим в маленьком тельце гриппом.

Сын весь горел — буквально пылал от мучившего его жара. А я никак не решалась сделать укол. Знала, что после жуткой истерики Владу станет только хуже. К температуре прибавится рвота и тогда…

Нет. Я не хотела даже об этом думать.

Поднявшись с кровати, я настежь открыла окно и, в сотый раз намочив полотенце, аккуратно обтёрла полыхающие ручки и ножки. Влад жалобно застонал, но, к счастью, не проснулся. Осторожно убрав спавшие на лоб мокрые пряди волос, я почувствовала, как сердце сжимается от тревоги.

В том, что сын сейчас так страдал, была только моя вина. Вместо того чтобы перенести реабилитацию или на худой конец совсем от неё отказаться, я упрямо таскала Влада в центр. Боялась, что без этого мы получим откат.

И в итоге на него же нарвалась.

— Кажется, отпускает… — приложив ко лбу ладонь, я почувствовала, как он холодеет. — Мальчик мой… Выздоравливай скорее!

Продолжая обтирать Влада, я вдруг осознала, как же сильно устала.

Не физически — морально.

Последние шесть лет походили на бесконечный день сурка. Проснуться, привести себя в порядок, приготовить завтрак для мужа, отправить его на работу, а потом до самой ночи заниматься ребёнком.

Требуя особого внимания, Влад не давал мне продыху даже на минуту.

Это вынуждало меня задумываться о прошлом. Как бы сложилась моя жизнь, если бы у нас с Игнатом родился здоровый ребёнок?.. Если бы Владу не поставили этот роковой диагноз — аутизм?..

Может быть, года четыре назад я бы уже вышла из декрета, успела выиграть с десяток сложных дел и стала известным в городе адвокатом. Или, возможно, даже открыла свою практику, чтобы помогать несчастным женщинам, вроде моей мамы, добиваться справедливости.

По всей строгости бы наказывала мужей-тиранов.

А вечерами, возвращаясь после насыщенного дня домой, я бы с улыбкой благодарила судьбу за прекрасную семью и интересную работу. Ведь и то, и то у меня бы было!

Сейчас же… Сейчас же я всё чаще чувствовала горькую безысходность.

Нет, конечно, я бесконечно любила сына, не представляла своего мира без него. Но… С ним было очень сложно. Иногда просто невыносимо…

Ни прикоснуться, ни поцеловать, ни приголубить. Каждый день был для нас испытанием. Простые вещи, которые другие дети воспринимали как должное, для нас превращались в настоящую катастрофу. Шум улицы мог вызвать у него истерику, яркий свет — панику, а новая еда становилась причиной долгих уговоров и слёз.

Порою хотелось отчаянно выть! Но я держалась…

Держалась ради Влада. Потому что только мои участие и помощь учили его жить. Ни бабушки, ни дедушки, ни даже родной отец не желали тратить время на особенного ребёнка.

Из-за этого мы с Игнатом часто ссорились. Я буквально мечтала увидеть в его глазах любовь к сыну, желала, чтобы в нём наконец-то проснулись отцовские чувства. Но вместо этого получала лишь холодное равнодушие и пренебрежение.

Я понимала, что Игнат тоже сильно устал. К управлению компанией добавилась подготовка к выборам. В этом году он осмелился баллотироваться на пост губернатора. Желание выиграть требовало немалых усилий, времени и денег. Но…

Семья не могла обойтись без его внимания. Влад нуждался в постоянной заботе, а я устала тянуть всё на себе. Боясь окончательно выгореть, я стала остро нуждаться в помощи.

Правда, это его не особо заботило.

Вот и сегодня, вместо того, чтобы быть с нами, мой благоверный задерживался в офисе: обсуждал основные идеи предвыборной стратегии. Даже на звонки не отвечал.

Мерзавец…

В очередной раз задумавшись о том, в какой момент наша семейная жизнь свернула не туда, я не сразу услышала вибрацию телефона. Сначала мне показалось, что звонили. Но это были лишь сообщения. От моей лучшей подруги и по совместительству золовки Тани.

«Диди, ты должна это увидеть. Скажи, что меня глючит, и это не мой братец. Что-то сильно похож…».

На мгновение я растерялась. На скинутом Таней сторис одной из популярных социальных сетей красовалась миловидная девушка. Снимая селфи, она прижималась к мужчине, лицо, которого было спрятано под смайликом.

Сначала было совершенно непонятно, что происходит. Ресторан, белый торт, и они с двумя бокалами из-под вина перед ним. Однако потом, когда мужчина отломил здоровенный кусок, до меня дошло: парочка узнавала пол будущего ребёнка.

Новомодное гендер-пати.

Только… При чём здесь был мой муж? Неужели в этом мужчине Таня умудрилась разглядеть Игната? Но как? Лица было не видно, голоса не слышно, да и фигуру сняли с такого ракурса, что определённо сказать невозможно.

Нет. Это точно не он! Таня ошиблась…

Решительно тряхнув головой, я отогнала тревожные мысли и уже хотела написать, что её фантазия слишком разыгралась. Как… Идиотский смайлик львёнка предательски слетел. А за ним… совсем на секунду… показалось лицо.