Развод. Горький яд моей мести

Глава 15 и 16

Глава 15

После иска Ольги о разглашении коммерческой тайны мы с Закревским оказались в юридическом тупике. Наш главный козырь — мой цифровой архив — грозил превратиться в главную улику против меня. Любая информация, извлеченная из него, могла быть оспорена в суде как недопустимое доказательство.

Мы сидели на кухне конспиративной квартиры, и воздух был тяжелым от напряжения. За окном моросил мелкий дождь, превращая октябрьский день в серую, унылую массу. Погода как будто отражала наше настроение.

— Она умна, ваша бывшая подруга, — сказал Закревский, изучая копию иска. — Очень умна. Посмотрите, как изящно сформулированы обвинения. Она не утверждает прямо, что документы в вашем архиве — подделка. Она ставит под сомнение ваше право ими владеть. И если ей удастся убедить суд в том, что архив получен незаконно, то неважно, что в нем лежит, хоть компромат на самого президента. Недопустимые доказательства исключаются из дела без рассмотрения по существу.

— Но это мой архив! Я собирала его годами! Это результат моей работы!

— Это вам придется доказывать в суде, — Закревский снял очки и устало потер переносицу. — А они будут тянуть этот процесс месяцами, создавая процедурные препятствия. Пока мы будем доказывать ваше право на архив, основное дело о мошенничестве может развалиться без наших ключевых доказательств.

Он встал и начал ходить по маленькой кухне.

— Понимаете, в чем их расчет? Создать правовую неопределенность. Следователь Белов не сможет использовать наши материалы, пока судебный спор не разрешится. А судебный спор может длиться полгода, год. За это время свидетели могут передумать, документы «потеряться», а общественное мнение полностью склониться в их сторону.

Закревский остановился, и посмотрел на унылую картину за окном.

— Более того, они могут использовать этот иск для дискредитации всего нашего дела. Будут утверждать, что мы действуем незаконными методами, что наши доказательства получены путем «компьютерного взлома» и «промышленного шпионажа». В глазах общественности мы из жертв превратимся в нарушителей закона.

Я сидела молча, осознавая всю глубину ловушки, в которую нас загнала Ольга. Она била не в лоб, а искала уязвимые места в нашей юридической конструкции. И нашла их.

— Но у нас есть одно преимущество, — продолжил адвокат, поворачиваясь ко мне. — Они не знают точно, что у нас есть. Они наносят превентивный удар, пытаясь обезвредить угрозу, с неизвестным для них масштабом. А значит, мы можем использовать их собственную агрессию против них.

— Как?

— Повторюсь: нам нужен специалист, — юрист решительно сам себе кивнул. — Но необычный IT-эксперт. Нам необходим человек, способный работать в серой зоне, понимающий не только технологии, но и юридические нюансы. Который сможет доказать нашу правоту формально безупречным способом. Вчера я не нашел нужную книжку с номером, поеду сегодня на дачу, может, отвёз туда. Ждите меня вечером.

Юрист коротко попрощался и уехал. Я допила кофе, не чувствуя вкуса, походила туда-сюда по практически пустой квартире, после села за документы, но никак не могла сосредоточиться, глаза сами собой закрывались, явно сказывался многодневный недосып. В итоге я сдалась и прилегла. Как уснула не заметила.

Разбудил стук в дверь, а после ключ провернулся в скважине. Я села и потерла глаза.

Закревский шагнул в прихожую и, улыбнувшись, победно вскинул руку с зажатой в ней потрепанной записной книжкой.

Я же облегчённо выдохнула.

— Нашёл! — торжественно сказал он и, заперев за собой дверь, сел на стул, набрал номер на своём кнопочном телефоне.

— Леонид? Приветствую! Это Закревский… Да, я помню, что ты просил больше не беспокоить тебя… Ситуация критическая… Ага, прости великодушно… Спасибо! В общем, мне нужен художник… Нет, не тот, что с кистью. Юморист. Цифровой художник. Тот, что с клавиатурой… Да, именно такой.

Разговор был непродолжительным, в основном состоящим из пауз и односложных ответов Закревского. Когда он повесил трубку, на его лице было выражение сдержанного удовлетворения.

— Встреча завтра, в Ленинской библиотеке. Это условие спеца, которого мне предложили, только публичные места, только наличные.

— Вы с ним знакомы? — уточнила я.

— Слышал из надежных источников. И рад, что Леонид свяжет нас именно с ним. В общем, этот человек с весьма интересной биографией, — усмехнулся Закревский. — В девяностые работал в одной из спецслужб, занимался информационной безопасностью. Потом ушел в частный бизнес. Официально он консультант по кибербезопасности. Неофициально один из лучших в стране специалистов по цифровой криминалистике. Если кто-то и может доказать, что ваш архив создавался легально, то только он.

На следующий день мы встретились с этим загадочным спецом в почти пустом читальном зале библиотеки. Петр «Мерлин» Кравцов был полной противоположностью всем, кого я встречала в этой истории. О таких говорят «человек без возраста», ему могло быть и пятьдесят, и тридцать пять, худой, бледный, в растянутой черной толстовке с капюшоном. Он не смотрел в глаза и говорил отрывистыми, безразличными фразами.

Закревский кратко изложил суть дела. Мерлин слушал, равнодушно глядя в свой ноутбук, его длинные пальцы буквально порхали по клавиатуре.