Развод. Грязными ногами по душе

Глава 3

Вылетаю из дома, захлопнув за собой дверь с такой силой, что эхо разносится по всему подъезду. Хочется выплеснуть накопившееся раздражение, дать волю гневу.

Выскакиваю на улицу и смотрю на часы — слишком рано вышла. До начала рабочего дня полтора часа. Обычно я езжу на маршрутке, экономлю время и силы, но сегодня решаю проветриться, пройтись пешком, чтобы немного развеяться, унять ноющую боль в душе. День намечается солнечный, и несмотря на лёгкий морозец, в воздухе уже отчётливо пахнет весной, тающим снегом и первыми цветами. Хочется хоть немного позитива, чтобы не пугать коллег унылым выражением лица и не вызывать ненужных вопросов.

Девочки у нас все внимательные, они сразу поймут, что со мной что-то не так, и не отстанут, пока не выяснят причину моей печали. А я пока совсем не хочу во всеуслышание признавать, что в моей, казалось бы, идеальной семейной жизни самый настоящий кризис, что мы с Андреем, столько лет являвшиеся для всех примером правильной и счастливой семьи, вдруг оказались на грани краха. Мои откровения станут громом среди ясного неба, повергнут в шок весь коллектив профилактория. Возможно, у кого-то даже разрушат веру в любовь и вечное счастье. Молодёжь заставят разочароваться в браке и семейных ценностях. Сейчас все и так сами за себя, каждый выживает как может, я не хочу становиться дополнительным аргументом против создания семьи.

Но, как назло, прогулка по улицам, готовящимся к любимому весеннему празднику всех женщин, совсем не поднимает настроение — скорее наоборот, усугубляет мою тоску. То и дело натыкаюсь на ярко украшенные витрины цветочных магазинов и броскую рекламу, призывающую дарить подарки вторым половинкам. Кажется, все вокруг счастливы и влюблены. Кроме меня.

Вспоминаю, как в прошлом году муж и сын принесли мне на Восьмое марта охапку моих любимых тюльпанов — нежно-розовых и белоснежных, словно облака. Не удивлюсь, если о них тогда вспомнил именно Егор, а Андрей просто молча поучаствовал деньгами, не вложив в этот жест ни капли души, ни крупицы тепла. В этом году Андрей даже не подумает заморачиваться с подарком — ему будет не до меня. Закажет какие-нибудь дежурные мимозы с доставкой и посчитает свой долг выполненным. На Новый год примерно так и было — муж подарил мне новую зимнюю резину на его (Андрея) машину, «чтобы я ездила с ним безопасно», бутылку дорогого виски, которое я не пью, и баночку чёрной икры, которую я с детства на дух не переношу. У нас родственники жили на Каспии и присылали её литровыми банками, как какое-то варенье, а мама, стремясь улучшить мой иммунитет, пичкала меня ею, пока я не начинала захлёбываться рыданиями.

Кстати, о маме — надо бы ей позвонить. Достаю телефон из кармана пальто и набираю номер. Хочется услышать голос родного человека, который любит меня безусловно, ничего не требуя взамен.

— Привет, доченька, как дела? Ты что так рано звонишь? Надеюсь, ничего не случилось? — отвечает она на звонок после второго гудка и тут же взволнованно засыпает вопросами.

Я вздыхаю, пытаясь собраться с мыслями, придумать что-нибудь правдоподобное. Не хочется врать маме, но и жаловаться особо не на что — что я ей скажу? Что мы с Андреем вдруг стали чужими людьми, что между нами словно выросла стена, что мы начали раздражать друг друга одним своим присутствием, что он больше меня не любит, а я устала притворяться счастливой?

— Да всё хорошо, мам. Просто сегодня плохо спала, вот и вышла пораньше, чтобы проветриться. Иду на работу пешком и решила тебе позвонить поболтать, — говорю не всю правду.

— Ты панталоны-то надела, Лена? — строго спрашивает мама.

И я невольно фыркаю и расплываюсь в улыбке. На душе теплеет, словно кто-то зажёг маленький огонёк. Мама есть мама, она всегда думает и заботится обо мне.

— На улице хорошо, солнце светит, почти весна, — пытаюсь отшутиться, сменить тему.

— Март-марток, надевай сто порток, Лена! Береги себя! Тебе ещё совсем немного лет, вся жизнь впереди. Может, ещё родишь Андрюшке дочку, — заявляет любимая родительница.

Я в ужасе сбиваюсь с шага. Чуть не падаю, споткнувшись о выбоину на тротуаре. Даже не могу объяснить себе, что именно меня так напугало в маминых словах, почему они вызвали такую бурю эмоций, почему я почувствовала себя в ловушке. А если точнее, страшно даже самой себе признаться в том, что я категорически не хочу рожать ребёнка именно от мужа, от Андрея, и обрекать себя на новую кабалу как минимум на восемнадцать лет. Это новая зависимость, от которой уже невозможно будет избавиться.

Молчу. Поворачиваю на улицу, ведущую к нашему профилакторию. Мне нужно пройти ещё метров пятьсот, перейти дорогу — и я на месте, в привычной и безопасной обстановке.

— Да ладно, мам, какие дети? Это же сколько мне будет, пока мы их на ноги поставим, вырастим, выучим? — ворчу в трубку, когда пауза неприлично затягивается.

— Не выдумывай! Я вот в интернете читала, что сейчас и в пятьдесят рожают, если очень хотят. Медицина далеко шагнула. Да что я тебе рассказываю? Ты и сама разбираешься в медицине, и деньги у вас с Андреем есть, — не унимается мама, переходя на тон заправского сетевого продавца, из лап которого так просто не выбраться.

Мне отчаянно хочется свернуть эту тему как можно быстрее. Я уже чувствую себя загнанной в угол. Еще и солнце спряталось за тучи, подул колючий ветерок.

— Мам, это ты не выдумывай. Какие дети, о чём ты говоришь? Давай лучше внуков от Егорки ждать, — говорю, стараясь придать своему голосу беззаботность.

И это моя ошибка. Надо было просто сказать, что руки замёрзли, а не спорить. Мама, почувствовав мою слабость, тут же выдаёт целую лекцию:

— Лена, ты думаешь, я не знаю, что у вас сейчас с Андреем происходит? Я же тебя как облупленную знаю, вижу все твои переживания. Вам обязательно нужен новый повод, новый стимул, новый клей, если уж на то пошло! Ребёнок, который вернёт вас друг другу, возродит ваши чувства! Я же вижу, как ты сникла, как Андрей отдаляется, как вам тяжело…