Развод и девичья фамилия... твоей новой жены

4

— Вижу, я вас немного смутил, — заметил Константин, вернувшись к ироничному тону и обращению на Вы, — но не буду извиняться за то, что высказал своё искреннее желание помочь. Давайте просто сменим тему.

— Давайте. Мм… вы здесь один?

— Да, один. Приехал на деловую встречу, а после решил остаться и посидеть в баре. Вы часто здесь бываете? Я раньше вас не видел.

— Нет, мы с подругами здесь впервые. Я вообще редко бываю в таких заведениях… Вы хорошо танцуете вальс, — неожиданно для самой себя сказала Настя под конец.

— Спасибо, — улыбнулся Константин, а потом с преувеличенной грустью в голосе произнёс: — Детство у меня было сложное, бабушка отдала меня в семь лет на бальные танцы, а все остальные мальчишки во дворе ходили на футбол и борьбу.

— Ох! Представляю, как вам было тяжело!

— Да, было непросто. Но знаете, Стокгольмский синдром такой Стокгольмский синдром! Я до сих пор иногда хожу танцевать, даже приобрёл однажды разваливающуюся школу танцев и поднял её на ноги. Прибыли она почти не приносит, но хоть самоокупается теперь, иногда. Кстати, я сделал это сразу после развода, чтобы отвлечься и не думать, что я сделал не так и можно было ли решить всё по-другому. Вы тоже замечательно танцуете, Настя.

— Спасибо! Я совсем немного занималась, года три всего, с первого по третий курс, а потом встретила мужа и бросила. Думала, сейчас опозорюсь по полной! Кстати, а что бы вы делали, если бы я совсем ничего не умела?

— Я бы быстро вас научил, вальс — это просто, а вы когда расслабляетесь, двигаетесь очень пластично, можно сказать, вы рождены для того, чтобы танцевать.

— Скажите тоже! — кокетливо отмахнулась Настя, но улыбка на её лице стала ещё ярче.

Они продолжали общаться, получая от этого взаимное удовольствие. Насте нравилось, что Константин не стремился заполнять все паузы и давал ей возможность самой поднять какой-нибудь вопрос. Он вообще давал ей много пространства и возможностей проявить себя, под него не нужно было подстраиваться. У Насти было ощущение, что она наконец-то дышит полной грудью и расправляет плечи. Возможно, это выпитый алкоголь и великолепный вальс так на неё подействовали, возможно новая обстановка и новая ситуация, но так или иначе это работало. Конечно, в какой-то момент речь зашла о бывших и их предательстве.

— Я злился невероятно! Придушить её хотел и его тоже! — признался Константин, на секунду помрачнев, глаза его злобно и хищно блеснули, а губы искривились в намечающиеся оскале. Настя снова приложились к коктейлю, потому что ощутила, что это зрелище её будоражит. — Мы с Мишкой со школы дружили, а в институте оба в Марину влюбились, но выбрала она меня, потому что я уже тогда свой бизнес начал и дела у меня шли неплохо, но не потому что я был таким уж гением, а потому что родственники помогали, и советом, и связями, а Мишка в то время больную мать и малолетнюю сестру на себе тащил. Потом я, конечно, Мишке помог, когда сам поднялся. Ну, а когда он стал зарабатывать столько, чтобы хватало на жизнь, к которой Марина привыкла, она заявила, что уходит к нему, потому что всю жизнь любила только его, после свадьбы поняла, что ошиблась, но уже забеременела от меня и поэтому не стала разводиться. И со временем их чувства не исчезли, а только укрепились, а особенно укреплялись, когда я в командировки уезжал! Я двенадцать лет, как дурак, думал, что с личной жизнью у меня всё отлично, есть семья, жена и дочка и однажды будет сын, а оказалось, что это просто так казалось! И вот так в один момент у меня не стало ни друга, ни жены, ни дочери. Конечно, дочь была, но только по выходным и через праздник, а это совсем не то и не так. Вот я и злился, и много чего сделать хотел и даже мог, разорить Мишку, например. Но всё же не стал, удержался, ведь это могло задеть мою дочь.

— Да, вы имели право злиться, — Настя сама не заметила, как в сочувственно жесте сжала руку Константина, а когда заметила, решила, что пора переходить на безалкогольные коктейли, потому что она уже своей руке не хозяйка.

Самого Константина прикосновение не смутило, он воспринял этот жест как нечто естественное и благодарно сжал Настины пальчики в ответ. “Почему мне так приятно? — задалась Настя вопросом. — Неужели я из тех женщин, у которых после тридцати повышаются сексуальные аппетиты? Вот ведь! И что тогда делать?”. Безрадостные размышления о том, что придется либо заводить какого-то любовника, либо погружаться в силиконовый мир вибраторов и имитаторов, прервал неожиданный вопрос Константина:

— А вам не хочется как-нибудь отомстить бывшему мужу и его… новой женщине?

— Что? Нет! Даже в мыслях не было! — отрицательно помотала головой Настя, и светлые локоны взметнулись вокруг её лица, придавая ей юный и немного озорной вид. — Я не граф Монте-Кристо! Мне кажется, мстить бессмысленно. Я чувствую, что это мне ничего не даст.

— Вы — чудесный человек, Настя! — произнёс Константин, с теплотой вглядываясь в её глаза, но прежде, чем он успел продолжить, Настя вздохнула:

— Лучше бы умной была!

Чуть прохладные ладони подошедшей сзади Ксении легли Насте на плечи, и подруга прижалась щекой к её виску.

— Настюш, за Викулей её Вениамин приехал, — сказала она и кивнула на их столик, возле которого светловолосый и высокий типичный интеллигент придерживал для Вики плащ, помогая надеть, подруга помахала Насте, прощаясь, и Настя кивнула в ответ.

— А я пойду на первый этаж спущусь, потанцую, — продолжила Ксения и положила Насте на колени голубой клатч на длинном белом ремешке. — Вот твоя сумочка, если что, звони.

Невесомый поцелуй алых губ лёг Насте на скулу, а тихий шепот прозвучал около уха:

— Я там парочку презервативов в задний внешний кармашек сунула на всякий случай. И не беспокойся, я тебя не измазала, у меня стойкая губная помада, — вторую фразу Ксения сказала громче, потом окинула Константина любопытным взглядом и направилась к лестнице.

— Пока, — только и смогла сказать Настя, осознавая, что осталась с очень красивым и приятным на ощупь мужчиной один на один.