Развод и другие лекарства

Глава 7

На моем лице медицинская маска до самого носа. Правый глаз закрывают волосы. И все равно, при виде меня, муж меняется в лице. Поджимает губы, мышцы у него напрягаются.

Даже цветочка не принес на выписку.

Хотя уже неважно.

Спасибо, что приехал.

— Адель, — встречает меня, неловко здороваясь, и прижимает одной рукой к себе. А я уже сейчас такой холод от него чувствую, что слезы на глаза наворачиваются. — Поехали домой.

Мы едем на нашей машине. По дороге Валя спрашивает меня о всяких мелочах, вроде, что давали на завтрак, что сказал врач… будто ребенка из детского сада забрал, а не жену из ожогового.

В маске трудно дышать. Когда приезжаем домой, я снимаю ее, стоя в коридоре.

Валя впервые смотрит на новую меня.

И я не отворачиваюсь.

Позволяю ему разглядеть.

И это такой страх.

Страх и отторжение в его глазах.

Муж ничего не говорит, но по одному взгляду вижу, что он в ужасе. Наверное, у него сейчас волосы на голове шевелятся.

— Я пойду на консультацию к пластическому хирургу. Мне нужна пересадка кожи. Наверное, еще операции по подтяжке, я не знаю. И думаю, много косметологических процедур. Не представляю, сколько это будет стоить. Но теперь выхода нет, — говорю и голос дрожит. По щеке скатывается слеза.

— Это можно исправить? — серьезно спрашивает Валя.

— Я читала, пока лежала в больнице, смотрела фотографии после таких операций… Можно сделать лучше, но, как раньше уже не будет никогда.

Я закрываю лицо руками и глубоко дышу. Потом смотрю на мужа с отчаянием.

— Валь! Это сделала та блондинка! Я уверена! Уверена, что это она! Она угрожала мне. Неужели ты меня совсем не любишь, и не хочешь, чтобы она ответила за свой поступок?

— Ада, не нервничай, — муж подходит и прижимает меня к себе, но я упираюсь руками ему в грудь.

— Не надо меня успокаивать! Мне уже ничто не поможет! Моя жизнь кончена!

Мотаю головой и снова плачу.

— Адель, детка. Я клянусь, я не знаю, о ком ты говоришь. Может, у тебя были враги на работе или еще где?

— Только твоя любовница, — зло смотрю на него.

— Я больше не собираюсь это обсуждать.

Валя уходит.

Просто уходит в комнату.

Не такой встречи я ожидала от любящего мужа.

На следующий день я иду на прием к пластическому хирургу. А потом еще к одному. Что тот, что другой, подсчитывают, сколько будет стоить полное восстановление лица, и называют такие космические суммы, что я теряю всяческую надежду на скорейшее выздоровление. Потому что копить придется долго.

Если только муж возьмет для меня огромный кредит. Мне-то без работы никто его не даст. И вряд ли я теперь смогу найти достойную работу, которая покрыла бы большой платеж по кредиту.

— Валь, у нас нет таких денег, а я не смогу ходить с таким лицом. Это меня убивает. Может, мы можем взять в долг? — спрашиваю пару дней спустя, когда сидим вечером на кухне.

Я знаю, что Валя планировал брать в трейд ин новую машину. Но жена ведь важнее машины…

Он молчит.

— Валь? — зову. — Я не смогу так.

— А что твой дед? — возмущенно говорит муж. — Он не может продать квартиру?

У меня холодеют руки. Он это серьезно?

— А где он тогда будет жить? И как ты себе это представляешь? Я не могу забрать у родного деда единственную квартиру!

— Он старый. Поживет на съемной какое-то время. Какая ему разница?

— Валь, а ты бы так сказал своей матери? Поживи, мам, на съемной, а твою квартиру я продам. Да она послала бы тебя!

— Но твой дед не такой, как моя мать. Ему не плевать на тебя. Я уверен, если ты попросишь, он сразу согласится.

Я мотаю головой.

— Это исключено. Он всю жизнь прожил в этой квартире. Там каждый квадратный метр для него родной. Там столько воспоминаний о людях, которых уже нет, о временах, которые не вернуть. А ведь пожилые люди живут как раз воспоминаниями. Я не могу лишить его их. Я бы и сама не хотела продавать эту квартиру.

— Глупости, Деля. Ты все равно никогда не вернешься в Саратов. А деду плевать, где доживать свой век.

— Даже если продать. Все деньги уйдут на операции. А на пенсию не снимешь квартиру. Ты поселишь дедушку у нас?

— Это исключено. Уверен, что-то можно будет снять. Устроишься на работу, будешь отдавать деду долг постепенно. Он на эти деньги будет жить.

Я поднимаюсь. Зло смотрю на мужа.

— Валь, я правильно понимаю, что ты мне не поможешь? Ты клялся, что любишь меня. А теперь в такой тяжелый момент отворачиваешься.

— Я не буду лезть в такие долги, — говорит с выдохом. — Твоей жизни ничего не угрожает. Можно жить и с таким лицом.

У меня в носу начинает щипать.

Слезы срываются с глаз.

Боже… как же невыносимо.

Я ухожу в ванную, включаю воду и просто рыдаю.

Когда же весь этот ужас прекратится? И что мне теперь делать?