Развод и новая жизнь дерзкой попаданки

5

Дыхание застряло комком в горле, а в животе поселился ледяной узел. Тело Ариэллы, словно струна, отозвалось на присутствие Денвера привычной дрожью трепета, страха и безотчетного стремления к повиновению. Рабская покорность, доставшаяся мне в наследство.

Собрав волю в кулак и призвав всю свою выдержку я произнесла:

— Какой план?

Денвер отступил на два шага, расправляя плечи и демонстрируя весь свой исполинский рост. Высокий, мощный, уверенный в себе. Здесь он был царь и бог, его воля – закон.

— Тебе могло показаться, — медленно, цедя каждое слово сквозь зубы, проговорил он, — что с появлением Анабель в доме, твои позиции жены слегка… пошатнутся. Но она для меня не более, чем эхо, пустой звук. Сосуд, призванный дать мне наследников. А дальше… дальше ее существование потеряет смысл.

— Мне показалось, у девушки иное мнение на этот счет, — осмелилась возразить я, вступая на зыбкую почву.

В ответ я встретила взгляд, пронзивший, как удар хлыста, заставляющий язык прилипнуть к горлу, а слова – обратиться в пепел.

Я не понимала, что пугало сильнее – предательская дрожь тела, безоговорочная власть Денвера над ним или леденящая душу холодность, с которой он продолжал говорить. И каждое его слово падало на грудь, как гранитная плита, погребая под собой остатки надежды.

— У нас будут сыновья. Мои сильные сыновья, воспитанием которых займешься ты. Это все, чего не хватало для нашей тихой семейной жизни. Мы объявим, что их родила ты.

— Но…

— Никаких "но", — отрезал Денвер. Голос его был тверд, как сталь, и не оставлял места для возражений.

Меня словно окатили ледяной водой.

"Его сыновья… моими руками…" Эта мысль вгрызлась в сознание, как ржавый гвоздь в свежее дерево. Я почувствовала, как внутри меня что-то надломилось, как рухнула хрупкая стена, за которой я прятала остатки своей гордости.

— Это безумие, — прошептала я, чувствуя, как голос срывается и превращается в жалкий писк.

Денвер усмехнулся, в его глазах плескалась ледяная пренебрежительность. Он подошел ближе, и я почувствовала запах его власти, терпкий аромат доминирования, словно ядовитый цветок, распустившийся вблизи.

— Безумие? — прорычал он, наклоняясь к самому моему уху. — Безумие – это когда я позволяю тебе думать, что у тебя есть выбор. Это моя жизнь, Ариэлла, мой мир. И ты в нем лишь декорация, красивая птичка в золотой клетке. Но птичка, которая обязана петь ту песню, которую я ей прикажу.

Последние слова прозвучали, как приговор.

Я задохнулась.

Перед глазами мелькнули картинки будущей жизни с Денвером.

Его замок, огромный и чужой. Холодный и отчужденный муж. И вся жизнь — вечная клетка, до тех самых пор, пока я окончательно не погружусь в пучину безысходности.

Моя ли это жизнь?

Нет! Внутри меня вспыхнула искра тепла. Я не хотела играть роль пешки в жестокой игре.

Я буду бороться!

— Можно мне завтра прогуляться? — Мой вопрос застал Денвера уже у двери. — Мне хочется немного проветриться я и устаканить мысли в голове.

Я замерла в ожидании ответа. В голове ещё не оформился план моего спасения, но эта вылазка мне была просто необходима.

— Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили карету после завтрака, — кивает Денвер. — Будь послушной, мышка.

Остаток дня я провела в своей комнате и думала, думала, думала…

К утру в моей голове созрел если не план, то хотя бы примерные варианты действий.

Я одела просто, не вычурное платье из темно-зеленого бархата. Служанка помогла заплести длинные светлые волосы.

Завтра проходил в столовой. Сквозь большие, стрельчатые окна лился яркий солнечный свет.

Анабель щебетала без умолку, Денвер был по обыкновению холоден и молчалив.

Я старалась не привлекать лишнего внимания, вести себя вежливо и мило.

Хотя внутри все екало и трепетало. Мне хотелось скорее оказаться вне стен замка. Вдохнуть теплый летний воздух, запах свободы.

Главное было не показать своего радостного волнения и трепета.

Свое обещание Денвер сдержал — карета ждала меня у подножия каменного крыльца.

Ее глянцевые бока из темно-коричневого девала ярко сияли на солнце, два запряженных вороных коня нетерпеливо фыркали. На козлах восседал кучер, который завидев меня привстал и, поклонившись, приветствовал меня:

— Мое почтение, госпожа. Куда прикажете трогаться?

— Давай проедемся по центру города. Если где-то потребуется сделать остановку, я продам знак.

У меня не было определенного маршрута. Для начала мне хотелось увидеть своими глазами место, город, страну, в которой я теперь нахожусь. Обрывки воспоминаний Ариэллы изредка мелькали в памяти, но они напоминали случайные обрывки, покрытые туманом. Из них сложно было сложить целостную картину.

Карета тронулась с лёгким стуком и в окне замелькали панорамы города.