Развод и снова развод. Ты предал меня дважды

Глава 1

В сорок один год Алла точно знала две вещи.

Во-первых, белая рубашка мужа лежит на стуле не просто так.

Во-вторых, если человек начинает слишком тщательно складывать свои вещи, ничего хорошего это не означает.

Она стояла посреди спальни и смотрела на эту рубашку. Обычная. Белая. Дорогая. Купленная месяц назад. На воротнике осталась едва заметная полоска тонального крема.

Алла даже не сразу поняла, что именно увидела. Сначала просто смотрела. Потом подошла ближе. Потом взяла рубашку в руки. А потом медленно опустилась на край кровати. Сердце ударило куда-то в горло.

Нет.

Нет, это ничего не значит.

Она уже проходила через это.

Двадцать лет назад тоже были рубашки. Запах чужих духов. Нелепые оправдания. Девочка из бухгалтерии с длинными ногами и пустыми глазами.

Тогда Алле был двадцать один год. Тогда она подала на развод. Тогда она поклялась никогда больше не возвращаться.

А через год вернулась. Все вокруг называли её дурой. Мама неделю не разговаривала. Подруги крутили пальцем у виска.

Но Максим плакал. Клялся. Просил ещё один шанс. И она дала. Потому что любила. Потому что жизнь без него казалась неправильной. Потому что люди иногда совершают ошибки.

Прошло почти двадцать лет. Она научилась верить снова. Именно поэтому сейчас ей было так страшно смотреть на воротник рубашки.

В прихожей хлопнула дверь. Алла вздрогнула. Максим вернулся раньше обычного. Она быстро положила рубашку обратно и вышла из спальни. Муж снимал туфли.

Высокий, по-прежнему подтянутый. Седины стало больше, но она даже шла ему.

Когда-то Алла смотрела на него и чувствовала гордость. Сейчас внутри шевельнулось что-то неприятное.

— Ты рано, — сказала она.

— Совещание отменили.

Максим поцеловал её в щёку. Обычный поцелуй. Привычный. Только Алла вдруг заметила, что он пахнет не своим одеколоном. Чужими духами. Совсем лёгкий аромат.

Если бы она не искала подтверждений, могла бы не обратить внимания.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Нет.

Она направилась на кухню. Руки начали дрожать. Чайник шумел слишком громко. Вода переливалась через край кружки.

Максим вошёл следом.

— Алл?

— Что?

— Ты какая-то странная.

Она поставила чайник. Медленно повернулась. Посмотрела ему в глаза. Столько лет вместе. Столько всего пережито. Смерть родителей. Кредиты. Переезды. Бездетность, о которой они старались не говорить. Болезни. Ссоры. Примирения. И вот теперь она стояла напротив человека, которого знала большую часть жизни.

И не понимала, кто перед ней.

— Максим, — тихо сказала она. — У тебя кто-то есть?

На секунду всё замерло.

Он не рассмеялся. Не возмутился. Не спросил, откуда такие мысли. Просто застыл. И этого оказалось достаточно.

Алла почувствовала, как внутри что-то ломается. Будто услышала хруст. Настоящий. Физический.

— Господи... — прошептала она.

Максим отвёл взгляд. Именно отвёл. Не стал смотреть ей в глаза.

— Алла...

Она отступила назад.

— Нет.

— Давай спокойно поговорим.

— Нет.

— Ты всё не так понимаешь.

— Нет.

Он сделал шаг к ней. Она ещё один назад. Стол ударился в поясницу. Кухня вдруг стала маленькой. Душной. Невозможно тесной.

— Это несерьёзно, — быстро сказал Максим. — Слышишь? Всё совсем не так.

Алла засмеялась. Звук получился странным. Резким. Почти истеричным.

— Несерьёзно?

— Да.

— Ты изменяешь мне, но это несерьёзно?

— Я не хотел, чтобы так получилось.

Она смотрела на него и не узнавала. В памяти всплывал двадцатилетний парень, который стоял перед ней после первого предательства.

Те же слова. Почти те же интонации. Даже выражение лица похоже. Словно всё это уже было. Только тогда они были молодыми. А сейчас стали взрослыми людьми. И от этого становилось ещё противнее.

— Кто она?

Максим устало потёр переносицу. Будто разговор мешал ему закончить рабочий день.

— Это не имеет значения.

— Кто она?

— Алла...

— Кто она?!

Он замолчал. И этого молчания хватило. Потому что виноватые люди всегда молчат одинаково. Она вдруг поняла, что больше не хочет знать имя. Не хочет видеть фотографии. Не хочет сравнивать себя с другой женщиной. Плевать. Совершенно плевать.

Только почему тогда так больно? Алла резко развернулась и вышла из кухни. Максим что-то говорил вслед. Она не слушала. В спальне она захлопнула дверь. Потом ещё и повернула ключ.

Первый раз за весь их брак.

Через минуту в дверь постучали.

— Алла.

Тишина.

— Давай поговорим.

Она села на пол возле кровати.

Подтянула колени к груди. Взгляд упал на свадебную фотографию в рамке. Молодые. Счастливые. Смешные.

Она в простом белом платье. Он с нелепой причёской из начала двухтысячных. Два человека, которые были уверены, что всё самое страшное уже позади.

Алла протянула руку. Взяла рамку. Смотрела несколько секунд. А потом швырнула её через комнату. Стекло разлетелось по полу.

За дверью наступила тишина. Очень долгая.

А затем Максим произнёс фразу, которая окончательно перевернула её жизнь:

— Нам всё равно придётся обсудить квартиру. Я уже обещал ей, что мы переедем до конца лета.

Алла перестала дышать. Медленно подняла голову. Словно не поверила, что услышала правильно. Квартиру? Их квартиру?

Ту самую, за которую они платили пятнадцать лет? Ту, где прошла почти вся её жизнь? Несколько секунд она просто сидела на полу.

А потом поняла.

Измена была только началом.

Настоящий удар ещё даже не нанесли.