Развод. Иди к чёрту, дорогой

Глава 3

В этот момент что-то во мне сломалось. Хрустнуло, как сухая ветка под тяжелым сапогом. Остатки любви, привязанности, надежды – всё исчезло, растворилось без следа, оставив после себя лишь пепел разочарования и едкую горечь обиды.

– Знаешь что?! – я тоже встала, гордо выпрямив спину, и, смотря ему прямо в глаза, в эти ненавистные, лживые глаза, отчеканила каждое слово, вкладывая в них всю свою боль, всю свою ярость: – Иди к чёрту, дорогой!

Пока он, багровый от злости и с перекошенным лицом, сдерживал себя, чтобы не наорать, не взорваться, как бомба замедленного действия, я быстро, почти бегом, пошла в спальню.

– Ну и дура! – крикнул он-таки мне вслед, голос хриплый, срывающийся. – Ещё сама приползешь ко мне за помощью! Да кто ты без меня? Ты никто! И звать тебя никак!

Я плотно закрыла за собой дверь в спальню, чтобы не слышать его истерики, этот жалкий, бессмысленный поток оскорблений. Невольно поморщилась, посмотрев на смятую кровать и ремни, которыми мой “благоверный” был привязан к ней.

Неприятные воспоминания подтолкнули к действию: достала из шкафа пустой чемодан, раскрыла и начала скидывать в него вещи муженька. Рубашки, брюки, свитера – всё летело в чемодан, как ненужный хлам.

Обратив внимание на разрезанные вещи любовницы, на эти жалкие лоскутки, я, поочерёдно, брезгливо беря их двумя пальцами, тоже закинула в чемодан. Как напоминание о том, как он и его молодая шлюшка чуть не обделались от страха, когда я кромсала эти шелка и кружева. В тот момент ярость затмила разум, но сейчас я почувствовала странное удовлетворение.

И до меня тут же дошла мысль: “А в чем она ушла? Не голая же на улицу вышла”.

Быстро начала перебирать в шкафу свои платья на вешалках. Сердце ёкнуло – не нашла самого любимого, шёлкового, нежно-голубого, которое я берегла, редко надевала. И, причём, это было самое дорогое моё платье. Муж долго меня за его покупку пилил, ворчал, что это пустая трата денег. И у него ещё хватило наглости меня упрекнуть, что одеваюсь, как старуха.

Вот же дрянь! Наверняка специально забрала самое лучшее, чтобы сильнее меня уколоть, отомстила за свою одежду.

Хотела я устроить скандал по этому поводу, потребовать, чтобы вернула, но передумала. Пусть подавится. Я ещё лучше себе куплю. Назло ему и ей. А она пусть носит и меня вспоминает. Каждый раз, надевая моё платье, пусть думает о том, кому оно на самом деле принадлежит. И каким образом она его заполучила.

Погруженная в свои мысли, я продолжала собирать вещи изменщика. В голове крутился вихрь из обрывков фраз, воспоминаний, обид. Горло сдавливал комок, дышать было трудно. Казалось, ещё немного, и я просто задохнусь от этой боли, от этого предательства. Внезапно дверь спальни распахнулась, и на пороге возник муж. Лицо его было напряжённым, губы плотно сжаты, в глазах – холодное, чужое выражение.

– Что это ты делаешь? – резко спросил он, голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости. Его взгляд упал на чемодан, уже наполовину заполненный его одеждой.

– Собираю твои вещи, – спокойно ответила я, сделав глубокий вдох. Старалась, чтобы мой голос не дрожал, чтобы он не увидел, как мне больно, как мне тяжело. – Ты съезжаешь.

– С чего это вдруг? – в его голосе послышалось недоумение, смешанное с раздражением. – Это ты должна съехать!

Я выпрямилась, вскинув голову, встречая его взгляд. Внутри всё кипело, но я держалась

– Не дождёшься. Это моя квартира.

– С каких это пор она твоя? – прищурился он, скрестив руки на груди.

– С тех самых пор, как нам её на свадьбу подарили мои родители. Забыл?

– Вот именно, что квартира подарена нам обоим! – парировал он, повышая голос. Щёки его покрылись красными пятнами. – Значит, принадлежит нам двоим! По закону, нажитое вместе имущество делится пополам.

– Даже не думай! – слова вырвались сами собой, резкие, как пощёчина. – Мои родители не для того всю жизнь на крайнем севере проработали, здоровье угробили, чтобы обеспечить любимого зятя! Они старались в первую очередь для меня и для будущих внуков!

– Я двадцать лет с тобой прожил, значит, тоже имею право на долю! – он сделал шаг вперёд, нависая надо мной.

– Нет, не имеешь! – стояла я на своём, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Квартира на меня оформлена ещё до нашего брака, родители мои были умными людьми, заранее подстраховались. Они как чувствовали, с кем имеют дело.

Игорь снова побагровел, челюсти напряглись, глаза сверкали злобой. Он был похож на загнанного в угол зверя.

– Я в любом случае здесь прописан. Ты не можешь меня выгнать!

– Ещё как могу. По суду выпишу после развода, – парировала я, и демонстративно продолжила выкидывать его тряпьё в чемодан, не особо заботясь, помнётся оно или нет.

– Вот ты су… – выругался он, сжав кулаки так, что кости проступили под кожей.

Я резко сняла сбившееся полотенце с головы и встала напротив него, уперев руки в бока. Пусть видит, что я не боюсь.

– Что не так, “дорогой”? – в моем голосе звучала ледяная ирония. – Ты же хотел начать новую жизнь, с чистого листа, вот я тебе и предоставляю эту возможность. К тому же, деньги у тебя есть, купишь новую квартиру для новой жены.

– Ты цены на квартиры видела?! – закричал он. – К тому же я в дачу прилично вложился, для тебя, между прочим, старался! Значит так, – более спокойно продолжил он. – Не отдашь мне квартиру, я заберу дачу. Её я точно на свои деньги покупал. И знаешь, что я первым делом сделаю? – зло прищурился Игорь. – Повыдергаю все твои розочки, соберу их в большую кучу, оболью бензином и сожгу!

Это был удар под дых. У меня перехватило дыхание. Я столько сил и времени вложила в мои цветы! Мои розы… Моя гордость… И только они хорошо разрослись и начали цвести, он грозится их уничтожить! Слёзы подступили к глазам, но я сдержалась. Не дам ему этого удовольствия. Не покажу своей слабости.