Развод. Иди к чёрту, дорогой

Глава 4

– Только попробуй, – прошипела я, опустив руки и сжав в кулаки. – Если ты что-то сделаешь с моими цветами, то я… – мой голос предательски сорвался, я словно онемела, парализованная ужасом, потому что неожиданно поняла, что я бессильна. Что я могу сделать против него?

Игорь, словно хищник, почувствовав мою слабость, сразу воспрял, расправил плечи и приблизился, нависая надо мной, чтобы ещё больше надавить на меня морально. Торжествовал. Наконец-то он увидел мой страх.

– То что? Что ты сделаешь? – с ехидной, издевательской улыбкой произнёс он, растягивая слова. – Ты ничего не можешь сделать. Я – такой же собственник дачи, как и ты, значит, и цветы тоже мои. Так что выбирай, или твои грёбаные цветочки, или эта квартира. И да, пса твоего я увезу куда-нибудь в лес и выпущу. И ты тоже ничего не сможешь мне за это сделать.

Псу моему угрожает! Персу! Волна отчаяния захлестнула меня. Три месяца назад я забрала из приюта собаку, мне нужен был охранник на даче, друг, молчаливый слушатель. Пёс породой похож на лабрадора, но это не точно, скорей всего, он нечистокровный, иначе бы его не выбросили нерадивые хозяева ещё щенком. Его подобрали сердобольные прохожие, отдали в приют, где он жил полгода, пока не появилась я.

Он сам первым ко мне подошёл, робко уткнувшись холодным носом в руку, подставив голову, попросил погладить, и смотрел мне в глаза так преданно, так доверчиво, что моё сердце дрогнуло.

– Между прочим, вы первая, к кому он сам подошёл, – проговорила хозяйка приюта. – Обычно всех игнорит. Значит, вы ему понравились. Он вас выбрал.

– Хорошо, я беру его, – ответила я, поглаживая голову пса. – Как его зовут?

– В списках он значится у нас, как Джек, но он не откликается на это имя. Так что можете назвать его сами.

– Персик, – сказала я первое, что пришло мне на ум. Даже не знаю, почему именно эта кличка. Есть что-то в нём доброе, нежное, пушистое, как сам фрукт. Сейчас я зову его коротко – “Перс”, и он отзывается.

Пёс замечательный, добрый, умный. Верный. Ещё и охранник отличный – на территорию дачи никого не впускает без моего разрешения. Но если сам выйдет за территорию, ни на кого даже не гавкнет. Просто наблюдает.

Единственная проблема – за кошками любит гоняться, но это, кажется, у всех собак заложено генетически, если, конечно, не росли с кошками вместе.

И вот, только я привязалась к этому псу, и он неплохо освоился на даче, этот… даже не могу назвать его “человеком”, грозится его у меня отнять!

– Какой же ты мерзавец, – сквозь зубы произнесла я, с трудом сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему в лицо ногтями, не закричать, не разрыдаться. Бессилие, смешанное с яростью, душило меня.

– На войне, как на войне, дорогая. Думай. Даю тебе сутки. Если не оставишь квартиру, то лишишься цветочков и пса, – холодно произнёс он, развернулся и вышел, оставив меня одну с этой невыносимой болью, с этим чудовищным выбором.

Обессиленно я присела на край кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги. Схватилась за голову, пытаясь унять дикую пульсацию в висках. Голова неожиданно разболелась. Наверное давление поднялось. Ещё бы, от такого стресса, неудивительно.

Что мне делать дальше? Я не могу всё время находиться в квартире, охранять её, как неприступную крепость. Мне всё равно надо будет уехать на дачу. Мои розы. Моя отдушина, моя тихая радость в этом безумном мире. Их нужно поливать, подстригать, ухаживать за ними, как за маленькими детьми. Ещё и Перса надо кормить, моего верного, преданного друга. А этот… он по-любому сюда придёт, притащит свою… Даже думать о ней невыносимо, внутри всё сжалось от омерзения.

Замок поменять? Бесполезно. Он вызовет слесарей, покажет свою прописку, и они вскроют дверь. Нервотрёпку, конечно, я ему обеспечу, но это лишь капля в море. То же самое он может проделать и со мной. Просто возьмёт и сменит замок, выставив меня на улицу. И до развода я ничего не смогу сделать, пока не выпишу его по суду.

И сдалась ему моя квартира! Он ведь может купить себе другую, не хуже этой, даже лучше. У него есть деньги, я знаю. Будь он бедным, молодая вертихвостка бы с ним не связалась. Такие акулы чуют хороший куш издалека.

Он просто идёт на принцип, чтобы мне отомстить. Наказать за непослушание. Ждёт, что я пойду на попятную, откажусь от развода и приползу к нему.

Не дождётся! С голоду без него уж точно не умру. Руки есть, голова есть, упрямство тоже имеется, так что выживу.

Что ж, пусть живёт пока со своей… здесь. В моей квартире. От этой мысли к горлу подкатил горький ком. А я буду жить на даче, пока всё не разрешит суд. Чувствую, битва будет долгой. И он наверняка подстраховался, спрятал свои накопления. И с компанией непонятно, могу ли я на долю претендовать? Может я уже давно прав на неё никаких не имею. С него станется. Надо найти хорошего адвоката, на которого тоже нужны деньги. Но где их взять?

Нужно что-то придумать. Нужно скорее открыть бутик. Моя мечта, которую муж так упорно высмеивал. Но на это нужно время. Много времени и вложений. Всё с бухты-барахты не делается. Взять кредит? Эта мысль, как холодный душ, отрезвила меня. А если я не смогу его выплатить? Нет, кредит – это петля на шее. Ещё одна ловушка.

Да что же делать-то? Совершенно не знаю, как быть. Тупик. Кругом тупик. Стены давят, воздуха не хватает, слёзы сами собой текут, голова болит. Как же мне плохо! Никогда не думала, что окажусь в такой…

Я потёрла виски, как будто это могло облегчить боль. Нельзя сдаваться. Я должна быть сильной.

А как быть с Марком? Что я сыну скажу? Эта мысль, как острый нож, вонзилась в сердце. Как он отреагирует на наш развод? На чью сторону встанет?

Именно в этот момент я услышала мелодию на моём телефоне, я оставила его в сумке на кухне. Я сразу узнала её и слабо улыбнулась сквозь слёзы. Это звонил сын.

***

Друзья, встречайте ещё одну новинку литмоба: "дальше без тебя"