Развод. Идите к Чёрту, Рогатые

= 17 =

Я не могу поверить, что слышу всё это. Мой муж мерзавец. Но ведь не до такой же степени. Или… до такой?

- И ты готов поливать дерьмом мать своего сына, Антон? Правда будешь лгать в суде, как брехливый пёс? Всё ради того, чтобы отнять у меня сына, а у сына мать? - мой голос дрожал, несмотря на все мои попытки казаться сильной.

Страх сковал всё тело. Сама мысль о том, что я могу потерять своего мальчика, была невыносимой. Слезы, предательски, потекли по щекам. Я не могла их остановить.

Я смотрела на мужа, пытаясь найти хоть искру сомнения в его глазах, хоть тень раскаяния на лице. Но видела лишь холодную, расчетливую решимость.

Это был не тот Антон, которого я когда-то любила, с которым мечтала о будущем, с которым строила семью. Это был чужой, враждебный человек, готовый на всё ради своей цели.

А он желает сделать из меня удобную и послушную жену. Хочет сломить.

Как моя семейная жизнь с этим мужчиной могла обернуться таким кошмаром?

Где та грань, после которой любовь превращается в ненависть, а доверие - в предательство?

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони, стараясь взять себя в руки. Нельзя показывать ему свою слабость. Нельзя позволить ему увидеть, как сильно я боюсь. Я должна быть сильной ради сына. Ради него я буду бороться до конца.

Внутри меня поднималась волна ярости, смешанная с отчаянием. Злости на Антона, за его подлость, за его готовность разрушить мою жизнь.

Но я не сдамся. Я не позволю мужу отнять самое дорогое, что у меня есть.

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоить дрожь в голосе.

- Ты думаешь, что победишь, Антон? - тихо спросила я, глядя ему прямо в глаза, - ты так уверен, что суд поверит твоей лжи? Правда сможешь жить с этим на душе? Сын не скажет тебе спасибо за то, что ты лишишь его матери.

В глазах Антона мелькнула тень сомнения, но тут же исчезла. Муж ничего мне не ответил, лишь отвернулся. Этот его жест был красноречивее любых слов. Он уже всё решил.

Мерзавец готов идти до конца, даже если это разрушит всё, что у нас было.

Вот теперь я поняла, что это не просто борьба за сына. Это борьба за мою жизнь, за моё достоинство, за моё право быть матерью. Я не позволю мужу сломать меня или запугать. Должен ведь быть выход.

- Яночка, - он схватил меня за руку, дёрнул на себя, а после прижал к себе, - я не хочу тебе угрожать или расстраивать тебя. И сына отнимать не хочу. Мы ведь семья. И я не желаю тебя терять. Я люблю тебя. И готов на многое, чтобы ты не ушла.

- Отпусти меня! - я дёрнулась, но муж крепко держал меня. Его хватка была болезненной, но сейчас я не чувствовала ничего, кроме ярости.

- Яна, успокойся.

- Ты изменяешь мне. Изменяешь своей любовнице. Наставляешь рога ей, а она наращивает рога и тебе. Вы оба ненормальные. Получаете от этого какое-то изощренное удовольствие? - слова вылетали из меня, как ядовитые стрелы. Я чувствовала, как дрожит каждая клеточка моего тела. Предательство жгло изнутри.

- Яна…, - Он попытался перебить меня, но я не дала ему шанса.

- Да идит вы оба… к чёрту, рогатые! А меня оставь в покое.

- Яна, не преувеличивай. Настя замужем. И она слишком глупа, чтобы заводить десять любовников на стороне.

- А ты себя таким умным считаешь? Думаешь, что тебя одни дуры окружают? Жена, любовница… все дурочки, да?

- Я просто хочу сохранить семью. Чтобы у нашего сына были и мама, и папа. Не вынуждай меня идти на крайние меры. Поверь, я этого не хочу.

- Охотно верю. Потому что знаю, Антон, чего ты хочешь. Усидеть на двух стульях желаешь и при этом не прищемив себе яйца. Только так не бывает, - я отошла от него, когда он ослабил хватку.

- Я знаю, что тебе больно и неприятно. Уверен, ты перебесишься и…

- И смирюсь? - перебила его, - правда так думаешь? Тогда ты слишком самоуверен. Я не намерена жить с мужем, который мне изменяет.

- Но тебе придётся. Потому что я так сказал. И да, ты не будешь работать. Продолжишь сидеть дома и заботиться о сыне. Как было и прежде, - Антон, казалось, даже не заметил моего вызова. В его тоне сквозило ледяное спокойствие, самоуверенность, граничащая с жестокостью.

- Не буду. Как прежде больше ничего не будет.

- Или ты будешь жить со мной как и прежде. Или, Яна, останешься без сына. Выбирать тебе! - Антон сделал шаг вперёд, нависая надо мной, словно хищник над добычей. В его словах звучала неприкрытая угроза, от которой по коже побежали мурашки.

- А я уже выбрала, Антон. И своих решений я не меняю. Чтобы ты ни сказал или не сделал! - твёрдо произнесла. Мои слова прозвучали как приговор, не только для нашего брака, но и ударили по самоуверенности мужа. В сказанном мной не было бравады, лишь констатация факта, выстраданного и обдуманного.

Я не кричала, не плакала, не умоляла. Просто сказала. И эта простота, эта ледяная уверенность в моём собственном решении, кажется, впервые за долгое время заставила Антона усомниться в своей власти надо мной.

Вижу, муж ожидал от меня истерики, мольбы и смирения. Он был готов к торгу, к манипуляциям, к чему угодно, кроме этого спокойного, почти отстраненного моего взгляда.