Развод. Игра на выживание

Глава 1. Яна

— Где ты был? — спрашиваю, складывая руки на груди.

— Ого, — удивляется муж и, стряхнув кроссовки у порога, проходит в гостиную.

Рассматриваю свое отражение в зеркале. Светлые волосы выбились из прически, глаза бешено полыхают. Домашний костюм из тонкого шелка немного помят, но сейчас меня, главную чистюлю в нашей семье, это не смущает.

Фокус сместился.

Сегодня я отвезла детей к маме и хотела в кои-то веки сделать мужу приятное. Приготовила его любимое блюдо — бефстроганов, купила дорогое розовое вино. Оделась, как на выставку, в платье на тонких бретельках и с открытой спиной. Три часа ждала, дура, разбирая узоры на скатерти и протирая столовые приборы.

Он не явился.

Закончилось все тем, что со психу мясо улетело в мусорное ведро, а платье — в стирку.

Я же легла спать и только в полночь услышала, как поворачивается ключ в замке. Поэтому выхватила из стопки первый попавшийся комплект белья и спустилась со второго этажа.

Богдан небрежно скидывает байкерскую косуху и остается в простой белой футболке. На стол из кармана светлых джинсов выкладывает телефон и ключи от мотоцикла.

Его образ, как и обычно, распространяет невозмутимость и цинизм.

— Что с настроением, Ян? — сухо интересуется. — Если тебе его испортила мать, не надо отрываться на мне.

Раздраженно закатываю глаза и бессознательно хватаю его телефон.

— А у тебя всегда мама виновата. У Яны плохое настроение — это ее мама постаралась. У Яны болит голова — это мама что-то сказала. Яна не хочет секса — наверное, с мамой поругалась.

— Все так, — отстраненно отзывается муж, транслируя полное неуважение, и топает на кухню. Зажигает верхний свет.

Изучаю безупречно выбритый темный затылок и широкие плечи, чувствуя, как в душе́ рождается волна неконтролируемой ярости.

Ну уж нет.

Сегодня я этого просто так не оставлю.

— Куда ты пошел? — влетаю за ним на кухню, словно фурия. — Я, вообще-то, с тобой разговариваю.

— Я устал от твоих истерик. — Богдан бросает на меня предупредительный жесткий взгляд и распахивает дверцу холодильника.

— Истерик?! — непонимающе переспрашиваю и развожу руками. — Я, по-твоему, истеричка?!

— Обдумай это на досуге, Ян, — предлагает он равнодушно.

Опираюсь бедром о каменную столешницу кухонного острова и наблюдаю, как муж исследует содержимое холодильника.

— В этом доме будет когда-нибудь что-нибудь пожрать? — спрашивает, взяв с полки ветчину в упаковке.

Совершенно безосновательная претензия: я превосходно готовлю и делаю это с любовью. Просто сегодня «моя любовь» отправилась в урну.

И он сам виноват!

— Если бы ты приходил домой вовремя, был бы шанс это узнать, Соболев, — замечаю, лихорадочно крутя в руках его телефон.

— Вовремя? — усмехается иронично. — Этот типа как тринадцатилетний подросток?!

— Это типа как нормальный муж, — огрызаюсь.

Богдан взбешено швыряет ветчину на стол и быстро идет к шкафу.

— А я ненормальный? — зловеще спрашивает.

Скулы на мужественном лице подрагивают от напряжения, в светлых глазах искрит бешенство.

Становится обидно, потому что мозгодробилкой я никогда в жизни не была и вообще не люблю ругаться. Я десять лет поддерживала его мужскую самодостаточность и не ограничивала в общении с дружками.

Но ведь у всего есть допустимые пределы!

— Я ненормальный муж? — повторяет Богдан вопрос ледяным тоном.

— Обдумай это на досуге, — возвращаю его же непрошеный совет.

Придерживая дверцу шкафа, Богдан оборачивается ко мне. Молча смотрим друг на друга. Негативная густая энергетика оседает круго́м, налипает на кожу противной вязкой пленкой.

Между нами приблизительно два метра расстояния…

Всего ничего.

Сделай шаг. Дотянись. Обними.

Но эта физическая близость — внешняя иллюзия для стороннего наблюдателя.

Есть ощущение, что внутренне мы словно на разных континентах. Говорим на разных языках.

Уже давно.

А ведь неделю назад с размахом отпраздновали десятилетие нашей свадьбы. Красивый ресторан, эксклюзивное белое платье, сто пятьдесят гостей и… грандиозная про́пасть между нами.

Оловянная свадьба.

Олово как символ гибкости и того, что мы должны были прирасти друг к другу за это десятилетие.

Стать единым целым.

Я не знаю, когда случилось начало конца и формировалась ли вообще эта неуловимая связь. Но мне больно каждый раз, когда я представляю, каким бы мог быть наш брак в идеальном мире.

В мире, где мы слышим и понимаем друг друга. И где у моего мужа более богатый словарный запас.