Развод. Искусство слать всех на...

Глава 3

Я как пугало, замираю посреди кухни, даже руки так же нелепо висят внизу и не шевелятся. Он что, сейчас серьезно? Он не понимает, что делает только хуже?

Видимо нет. И чтобы добить меня окончательно, Стас ползет в мою сторону и обхватывает меня за бедра, дышит прямо в живот, обдавая кожу жаром и говорит, говорит, говорит…

Пальцы непроизвольно опускаются на косматую макушку, волосы все такие же жесткие, все так же пахнут сандалом и кофе. Если не вглядываться, то все как обычно, и от этого становится страшно. Потому я знаю точно: как раньше уже не будет.

Даже если я найду в себе силы простить измену - не будет и все.

Стас поднимает на меня серые, как грозовое небо глаза, в них злость и отчаяние, от которых сжимается сердце:

- Рита, просто прости.

Просто… С чего он взял, что это «просто»?

Закусываю губу, мотаю головой, так что волосы налипают на мокрый лоб. От нервов я всегда потею, и сейчас чувствую, как все тело покрывается испариной. Мне жарко, и в тоже время я дрожу, как при ознобе.

- Не надо, Стас. Пожалуйста.

Мне слишком много всего сразу. Боли, предательства, разочарования, обиды. Я могу продолжать долго, от чувств, которые нахлынули на меня, кружится голова, а еще и эта мигрень. Я готова умолять мужа, чтобы он просто ушел, дал мне передышку, но он не услышит.

Стас никогда не слышит тех, кто с ним не заодно. Всю жизнь мы были с мужем командой, и только сейчас мне не посчастливилось оказаться на другом от него берегу этой страшной реки.

- Риточка, маленькая моя, я очень тебя люблю, - произносит он и даже голос его не дрожит.

Сука, ничего, вообще ничего не выдает в моем муже то, что парой часов ранее он трахался со своей любовницей! И от этого диссонанса, от разницы между тем, что я видела тогда, и вижу сейчас, меня ведет.

В глазах темнеет, тело наливается свинцовой тяжестью, и я почти падаю на пол, как меня подхватывает Стас. Прижимает к себе как ребенка, гладит по голове, целует жадно, собственнически, по-мужски.

- Все закончилось, Рит, все будет хорошо.

Неужели он не понимает, что не будет? Я пытаюсь отпихнуть от себя мужа, но он только крепче сжимает меня в объятиях, и держит, пока я вдруг не начинаю плакать.

Натурально вою, кусаю его за плечо, чтобы как-то заглушить истерику, чтобы сделать и ему тоже больно.

Стас Волков, как же я тебя ненавижу! Изо всех сил, до боли в мышцах, до онемевших ног, до переставшего биться сердца! Я ненавижу тебя почти так же сильно, как и люблю!

- Поплачь, маленькая, просто поплачь, - шепчет мне на ухо предатель. Он так близко, так вкусно пахнет, такой горячий и родной, что я не могу. Слезы переходят в тихий, неконтролируемый скулеж, и черт знает, сколько проходит времени, пока мы сидим так на кухне. Кажется, что целая вечность.

Отстраняюсь я только когда силы заканчиваются, и плакать становится невозможно. Такое чувство, будто из меня вместе со слезами вышло что-то важное, наверное, душа.

Я слезаю с колен Волкова и молча иду в ванную, нужно смыть с себя всю эту гадость. Сама не замечаю, как рядом оказывается Стас. Он достает из шкафа свежее полотенце и перевешивает поближе к дверце халат.

От этой его заботы становится тошно, потому что я знаю, что за ней стоит. Чувство вины. Иначе мой муж не стал бы изображать из себя Золушку и искать на полках мою любимую соль для ванны. Как будто в таком состоянии я могу эту самую ванну принять?

Меня хватает только на душ. Я долго тру себя мочалкой, пока красную от раздражения кожу не начинает щипать. И даже тогда я не чувствую себя чистой. Укутываюсь в мягкий, махровый халат и, сложив руки, читаю вслух «Отче наш».

Наверное, это глупо, я редко обращаюсь к Богу, и не считаю себя религиозным человеком. Но сейчас, перед самым сложным в жизни разговором мне нужна помощь.

«Если ты есть, если ты меня слышишь, пожалуйста…» - договорить не могу. Чувствую, как слезы снова давят на горло, и заставляю себя замолчать.

Я правда не такая, и мне очень стыдно за собственную слабость, но вид Стаса на коленях и это его пронзительное «люблю». Лучше бы он орал и хлопал дверьми, обвинял меня в том, что я себя запустила, в том, что не уделяю ему внимание, в том что плохая хозяйка и жена. Не знаю, что еще придумать, но тогда я хотя бы могла понять его измену. Это было бы просто, скучно, предсказуемо.

Но так… неужели у него такая любовь? Мазохисткая? Через боль и желание продавить?

Сглатываю еще раз и выхожу. Дома тихо, будто тут никто не живет. Я жду увидеть Стаса в коридоре, но тут пусто. Иду в кухню, там тоже темно, а из следов нашего присутствия две вымытые кружки. Какая прелесть, никогда раньше Стас не мыл посуду.

Я уже думаю, что ему надоела моя истерика, и он уехал к своей Эмме, как замечаю свет ночника, бьющего из спальни. Толкаю дверь и сама не верю в то, что вижу.

Стас. На нашей кровати. Спит, как ни в чем не бывало.

Нет, он не отключился в одежде и обуви, пока тревожно ждал, когда я вернусь. Все гораздо хуже, мой муж расстелил постель, убрал в сторону покрывало, как раньше делала я, переоделся и лег спать. Даже не приняв после своей шлюхи душ.

И от этого всего мне срывает крышу!

Не знаю, чего хотел добиться Стас, но, кажется, он разбудил во мне Халка. А потому я сажусь в кресло напротив нашей кровати и нажимаю кнопку пульта, чтобы загорелся свет. Очередная игрушка Волкова – наш дом укомплектован техникой по самую крышу. Здесь можно включать свет пультом, хлопком рук, через приложение на телефоне. Чего нельзя, так это нажать пластиковую кнопку на стене. По обычным человеческим выключателям я скучала больше всего.

Зато сейчас мне удобно сидеть напротив Стаса и видеть, как эта скотина хмурит глаза, когда над кроватью загорается люстра.

- Мы не договорили.

- А мне казалось, тебе нужна передышка, - бодрый, будто он и не спал, голос Стаса оглушает.

Ну, конечно, Волков все знал. Когда живешь с кем-то так долго как мы, учишься чувствовать партнера, считываешь его мысли, предугадываешь желания еще до того, как он их озвучил.