Развод. Испеку себе любовь

14. Глаза боятся, а руки тесто месят

С приближением старта производства остро встал вопрос о персонале. Сергей Петрович, сверяясь с технологическими картами, вывел минимальный штат: два пекаря-универсала в смену, один разнорабочий для погрузки-разгрузки и, конечно, уборщица для поддержания безупречной чистоты.

—Людей нужно искать немедленно, — констатировал технолог, — оборудование простаивать не должно.

Все необходимые документы для оформления Али в качестве индивидуального предпринимателя у Артема были готовы. Благодаря связям и оперативности Артёма, процесс регистрации пошёл в ускоренном режиме. Пока решался этот вопрос, Аля, вооружившись калькулятором и таблицами, провела расчёт операционных расходов. Цифры — арендные платежи за технику, будущие зарплаты, налоги, стоимость сырья и коммунальные платежи — вырисовывали пугающую, но чёткую сумму, которую пекарня должна была зарабатывать ежемесячно, чтобы остаться на плаву. Осознание этого впервые сделало предстоящий запуск по-настоящему осязаемым и ответственным.

На следующее утро Аля снова погрузилась в поиски персонала, разбирая скудные резюме и расставляя объявления на местных сайтах. Отложив телефон, она на мгновение задумалась о масштабе задачи, а потом решила заглянуть в цех для вдохновения. Решив, что две пары глаз справятся быстрее, Аля захватила с собой Вику. Та, не выпуская телефона из рук, с ходу включилась в процесс.

— Смотри, смотри! — оживлённо прошептала Вика, едва они переступили порог цеха. Она провела камерой по сияющим печам и аккуратным стеллажам. — Идеальный кадр, нужно запостить! "Наша фабрика грёз почти готова к старту. Ищем команду мечты! Кто с нами?" — тут же надиктовала она подходящий текст, уже публикуя видео.

Аля с улыбкой наблюдала за подругой. Этот немедленный, почти рефлекторный пиар был бесценен. Пока она сама видела в цехе лишь список задач и вакансий, Вика уже превращала их общее дело в захватывающую историю, которую с нетерпением ждали тысячи подписчиков. И в этом стремительном клипе, в этом восторженном шёпоте была своя, особая магия, которая заставляла верить, что всё действительно получится.

— Ну, — сказал Артём, появившись как всегда неожиданно. — Давайте запускаем пробную партию. Покажите, на что способна ваша команда.

Команда на данный момент состояла из неё самой и Вики, которая смотрела на печь с благоговейным ужасом. Соседка тетя Люда иногда приходила развлечь девочек новыми историями о внуках и приносила им перекусить. Сергей Петрович был поглощен бумагами. Аля глубоко вздохнула. Она провела рукой по гладкой, холодной поверхности печи. Это был одновременно её новый противник и её новый союзник.

Вика хмыкнула:

— Ну, босс, командуй.

Каждый день Аля думала, что ей очень повезло с подругой.

Она дала команду. Замесили тесто по старому, проверенному рецепту. Но в промышленном миксере оно вело себя иначе — быстрее, послушнее, бездушнее. Разделили на формовки. Отправили в расстойный шкаф. Аля нервно ходила по цеху, сверяясь с инструкцией к печи. Температура, время, пар…

Наконец, прозвучал сигнал. Партия готова к выпечке. Аля дрожащей рукой нажала кнопку. Массивная дверь печи плавно поднялась, выпустив волну сухого жара. Она задвинула противень с аккуратными, подошедшими буханками внутрь. Дверь закрылась.

Наступили самые долгие минуты в её жизни. Все молчали, уставившись на таймер. Вика снимала процесс, но даже она не решалась комментировать. Артём стоял в стороне, скрестив руки на груди, его лицо было невозмутимо.

Сигнал. Выпечка завершена. Аля снова нажала кнопку. Дверь открылась. И в цех повеяло волной знакомого, но какого-то слишком идеального, стерильного запаха свежего хлеба.

Она надела термостойкую рукавицу и извлекла противень. Буханки лежали ровными рядами. Идеально пропечённые, одинакового размера, с глянцевой, румяной корочкой. Как на картинке из учебника по хлебопечению.

— Ну? — с надеждой спросила Вика. — Пробуем?

Аля сняла одну буханку, положила на стол и осторожно надломила. Мякиш был пористым, эластичным, идеальной структуры. Он тянулся, как полагается. Она отломила кусок, дала Вике, и подошедшему Сергею Петровичу. Потом попробовала сама.

Хлеб был… вкусным. Правильным. Никаких претензий. Но в нём не было того, что было в её садовых караваях. Не было дымка, не было лёгкой кислинки живой закваски, не было следов её рук, её усилий. Это был продукт. Качественный, но бездушный.

— Отлично, — произнёс Артём, попробовав свой кусок. — Соответствует стандартам. Можно запускать линию.

— Подожди, — сказала Аля. Её голос прозвучал громче, чем она планировала. Все посмотрели на неё. — Это не тот хлеб.

Артём нахмурился: — Что не так? Технология соблюдена.

— Не в технологии дело. В душе. Этот хлеб… он как чай в пакетиках. Похоже, но не то. Нам нужна не идеальная конвейерная булка. Нам нужен… наш хлеб. Тот, который пахнет домом.

— Алёна, мы не в саду. Мы на производстве. Масштаб требует стандартизации.

— Тогда мы проиграем! — Аля ударила ладонью по столу. — Люди покупают не просто еду! Они покупают историю! Эмоцию! Запах дыма и воспоминания! Я не хочу выпускать безликий продукт!

В цеху повисла напряжённая тишина. Вика замерла с телефоном, тётя Люда испуганно переводила взгляд с Али на Артёма.

Артём молча смотрел на Алю. Его лицо было каменным. Потом он медленно подошёл к столу, взял ещё один кусок хлеба, внимательно его разглядел.

— И что вы предлагаете? — спросил он наконец. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь.

— Я предлагаю не слепо копировать садовую печь, — сказала Аля, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках. — Я предлагаю адаптировать наши рецепты. Использовать живую закваску, а не промышленные дрожжи. Добавить этап томления. Сделать так, чтобы у хлеба был характер. Да, он будет чуть менее предсказуемым. Но он будет нашим.

Она посмотрела ему прямо в глаза, бросая вызов. Это был её первый настоящий вызов ему как партнёру. Не отказ от унизительных условий, а отстаивание своей идеи на его территории.