Развод. Исправить прошлое

Глава 8. Алина

Я делаю шаг вперёд, оказываясь между прапорщиком и двумя побледневшими бойцами.
— Товарищ прапорщик, — обращаюсь к мужчине, приветливо улыбаясь. — Простите, что вмешиваюсь.
Олег Юрьевич, уже набравшись воздуха для очередной тирады, отсекается на полувдохе. Его маленькие и колючие глаза впиваются в меня, быстро пробегаясь от макушки до туфель.
Замечаю, как меняется его взгляд. Кажется, узнал.
Вижу, как зрачки прапорщика расширяются, а рыжеватые усы едва заметно дёргаются.
— Вы… — начинает он, и голос его теряет добрую половину командирского рыка.
— Лейтенант Волкова, — представляюсь я с той самой мягкой, ничем не обязывающей улыбкой. — Новый диспетчер. Мы виделись на свадьбе, помните?
Ещё бы он не помнил. По тому, как его взгляд метнулся к моей правой руке, на которой красовалось кольцо, а затем обратно к моему лицу, я могу с уверенностью сказать: в его голове сейчас со скрипом повернулось слово «жена майора Волкова».
— Так вот, — продолжаю я, не давая до конца собраться с мыслями. Моя улыбка сходит с лица, а голос становится серьёзнее. — Я хотела бы лично поблагодарить вас за воспитание личного состава, в вашем распоряжении.
За моей спиной раздаётся сдавленный тихий звук. Кажется, кто-то из этих двоих только что подавился воздухом.
— Сегодня мой первый рабочий день. Как только я зашла на территорию части, совершенно не зная, куда идти, — добавляю к своему рассказу демонстративные жесты рукой, для пущей убедительности. — Эти двое ребят были настолько вежливы, что тут же, преградили мне путь и с настойчивостью, присущей только военным, предложили свою помощь. Показать часть, подсказать, куда идти, и… — здесь я сделала намеренную паузу и бросила взгляд на ребят. - Как я уже догадалась сама, даже донести вещи. Я, признаться, была очень тронута. Далеко не везде встретишь такое отношение к новому сотруднику. Даже к девушке.
Делаю короткую паузу и наклоняю голову чуть вбок, глядя на прапорщика с наивной благодарностью.
— Так что если кто и виноват в их задержке, то, скорее всего, я. Слишком уж долго расспрашивала про территорию, — добавляю извиняющимся тоном и снова натягиваю полуулыбку. — Простите, если создала неудобства.
Тишина.
Олег Юрьевич стоит передо мной, и на его круглом раскрасневшемся лице происходит нечто феноменальное.
Сначала он стоит красный. Тот самый, с которым он сюда влетел, как разъярённый бык. Потом кровь отхлынивает от лица, и его кожа бледнеет. Почти белый, когда до него окончательно доходит, что два его подчинённых таскали чемодан жены начальника штаба.
Затем оттенок его лица становится каким-то серовато-синим. Словно внутри него одновременно борются желание немедленно наорать и инстинкт самосохранения, который напоминает ему о том, кто я.
Его рот открывается и закрывается. Он похож на немую рыбу. Усы топорщатся вверх, потом вниз.
Наконец, он набирает полную грудь воздуха, да так, что форменная рубашка натягивается на его животе до треска пуговиц, и разворачивается наконец к бойцам.
— Петров! Рокотин! — его голос, к моему удивлению, звучит громче, чем до моего вмешательства. — Предложить такое новой супруге нашего дорогого майора?! — он аж притопнул ногой, будто вколачивает слова в линолеум. — Да вы… Да я вас…
Лицо снова багровеет. Жилка на виске пульсирует с частотой армейского метронома.
— Да я вас в наряд загоню до конца службы! — он снова набирает воздух. — Нашли, значит, чем заняться?! Я…
— Товарищ прапорщик, успокойтесь, — перебиваю я его спокойно, но достаточно чётко, чтобы он остановился. — Не нужно ничего делать.
Он замирает с полуоткрытым ртом, словно кто-то нажал на паузу.
— Если бойцы пообещали помочь, — я слегка пожимаю плечами и улыбаюсь. — То пусть сдержат слово. Слово военного всё-таки. Или я не права?
Олег Юрьевич моргает.
— Но… Товарищ лейтенант, — начинает он уже заметно тише, переводя растерянный взгляд с меня на бойцов и обратно. — Они ведь должны были…
— Я понимаю, — киваю, сохраняя доброжелательный тон. — И ни в коем случае не хочу мешать воспитательному процессу. Но мне нужно, чтобы они довели дело до конца. А потом уж я их верну. Не переживайте, — я делаю едва заметную паузу и добавляю чуть тише, с лёгкой усмешкой в голосе: — Я задержу их ненадолго.
Я смотрю прапорщику прямо в глаза. И вижу, как что-то в его взгляде меняется.
Сначала недоверие. Это понятно.
Передо мной стоит мужчина, который привык иметь дело с двумя категориями людей: теми, кого нужно строить; и теми, перед кем нужно тянуться. И он явно пытается определить, к какой именно категории отношусь я.
Потом его маленькие глазки слегка прищуриваются, а уголок рта чуть дёргается вверх.
Кажется, до него начинает доходить.
Его взгляд скользит по мне. Уже не оценивающе, а скорее с каким-то новым пониманием.
Я могу только догадываться, о чём он думает. Но по тому, как расслабляется его челюсть, как чуть отклоняется корпус назад, и по тому характерному прищуру, мне кажется, он понял: мне не нужна его защита. И этим двоим она тоже не поможет.
— Товарищ лейтенант, — произносит он уже совершенно другим тоном. Спокойным. Почти уважительным. — Вы точно уверены, что вам не нужна помощь? — короткая пауза. — Или, может, по вашему мнению, их всё же стоит наказать? Скажите слово, и я лично прослежу.
Я качаю головой и улыбаюсь.
— Не стоит, Олег Юрьевич. Я справлюсь сама. У них, — бросаю мимолётный косой взгляд на побледневших парней за моей спиной, а затем снова смотрю на прапорщика. — Ещё есть шанс… проявить себя.
Последние два слова я произношу чуть медленнее.
Олег Юрьевич смотрит на меня ещё пару секунд. Затем коротко, резко и по-военному кивает. А после бросает через моё плечо на бойцов один-единственный тяжёлый и многозначительный взгляд. Что–то из разряда: «Молитесь».
— Ну, — он одёргивает форму и поправляет фуражку. — Если что, вы знаете, где меня найти. Всего доброго, госпожа лейтенант.
И, развернувшись на каблуках, уходит тем же коридором, откуда появился. Линолеум под его шагами снова жалобно поскрипывает, пока его коренастая фигура не скрывается за поворотом.
***
Несколько секунд после ухода прапорщика в коридоре стоит гробовая тишина.
Я не оборачиваюсь. Просто стою и жду.
Первым не выдерживает Рокотин.
— Товарищ лейтенант… — его голос звучит глухо, будто ему горло сдавили. — Вы…
— Чемодан, — напоминаю я холодно не оборачиваясь. — Не на полу же..?
Слышу, как они торопливо подхватывают мой розовый чемодан обратно.
— За мной.
Мы идём по коридору, выходим из здания штаба и двигаемся по территории части в сторону диспетчерского корпуса. Солнце жарит нещадно, и я чувствую, как блузка начинает неприятно липнуть к спине. Но шаг не замедляю.
Позади меня двое бойцов молча и старательно несут чемодан. Я слышу их тяжёлое дыхание и редкие, едва различимые перешёптывания:
— …реально не сдала…
— …заткнись, услышит…
— …нет, ну ты видел, как прапор чуть не лопнул…
Я позволяю себе лёгкую тень улыбки. Совсем лёгкую. Которую они не видят.