Развод. Истинная для тирана

Глава 14. Герард. Непоколебим

Лично отведя Женевьеву в покои и убедившись, что она надёжно заперта, я вернулся обратно в свой кабинет. Чуть позже нужно раздать всем новые указания. На этот раз я сам выберу того единственного, кто, помимо нескольких лучших лекарей, будет иметь доступ в комнату моей жены и к принимаемой ею пище.

Бледное осунувшееся лицо с огромными голубыми глазами встало передо мной как живое. Я ожидал, что она будет сопротивляться, но Женевьева покорно дала вывести себя из кабинета и брела, будто кукла.

Втолкнув её в спальню, я собрался молча закрыть дверь, но по какой-то необъяснимой причине задержался — всего на долю секунды. Думал, она всё же что-нибудь скажет напоследок. Она даже не оглянулась.

Я зло тряхнул головой. Очередное дешёвое притворство. Давить на жалость, демонстрировать свою слабость и беспомощность — весьма распространённые приёмы у женщин, чтобы манипулировать мужчинами.

Но я об этом знал и потому не поддался.

Лишь раз чуть не дрогнул: когда она посмела требовать развода. Понадобилось нечеловеческое усилие, чтобы сдержать себя. Вернее — Зверя, который при этих словах натурально взъярился. В ту же секунду меня накрыло желанием схватить Женевьеву, связать, накрепко приковать, заткнуть ей рот. Чтобы НИКОГДА больше не смела даже заикаться о том, чтобы уйти!

В висках набатом билось: не отпущу, моя, только моя, моя собственность!

Вот и сейчас я будто слышу, как звенит тяжёлая цепь, на которую я много лет назад посадил Зверя. А виной всему — проклятая истинная связь. Один только запах Женевьевы буквально сводит с ума. Не меня — мою вторую, животную сущность.

Всякий раз её близкое присутствие проверяет на прочность мой контроль, мою власть над Зверем. Потому что Зверь хочет её. Всегда. Утром, днём, вечером. И особенно ночью. Если бы я не подавлял его силой своей стальной воли, эта маленькая женщина давным-давно получила бы власть уже надо мной.

Но я смог устоять перед беснующимся Зверем. Смог удержать маску внешней невозмутимости. Потому что у меня был план: вывести Женевьеву на чистую воду. И я своего добился. Получил доказательства того, что она не та, за кого пыталась выдавать себя весь этот год.

Как всегда, я оказался прав. И поступил верно, когда с самого начала не позволил истинности, этим паскудным инстинктам взять над собой верх.

Дождь продолжал барабанить по стёклам и парапету. Лето близилось к концу. Скоро начнётся осенний сезон, когда король должен объявить кандидатуру первого министра, который наконец-то придёт на смену дряхлому лорду Одрику.

Я рассчитываю на этот пост. Никто лучше меня ему не соответствует.

Необходимо позаботиться о том, чтобы слухи о разладе в моей семье прекратились. Впрочем, объяснить королю потребность в проверке Аркой Истинности я смогу без труда. Выкручиваться из трудных ситуаций при помощи дипломатии входит в круг моих прямых обязанностей.

Что до остальных — они могут говорить что угодно у меня за спиной, но мало кто из них способен повторить мне то же в лицо. Всё это останется пустой болтовнёй в кулуарах. А как только Женевьева родит первого здорового наследника, станет иметь не больший вес, чем пыль под ногами.

Но к тому моменту я уже буду занимать должность первого министра. И ни одна крыса из этого аристократического сборища не посмеет даже взгляда косого бросить в мою сторону.

Щелчок дверной ручки заставил медленно отвернуться от окна с приподнятой бровью. Кому хватило наглости заявиться ко мне без стука?

Что-то нехорошо ёкнуло внутри. Неужели…

На пороге замерла леди Дегэйр. Розин Дегэйр.

Я моргнул, смахивая странное наваждение, так внезапно нахлынувшее на меня (кого ещё я ожидал увидеть?), и пристально посмотрел на Розин. Она заметно побледнела. Но всё же чинно сложила на животе руки и перешагнула порог.

Я давно не называл её матерью ни про себя, ни тем более вслух.

— Зачем ты явилась? — бросил холодно.

Розин оскорблённо поджала губы.

— Я твоя мать. Когда-то это поместье было домом твоего отца, если ты забыл.

— Что. Тебе. Нужно?

Она пропустила угрожающие нотки мимо ушей.

— Я слышала, одну из служанок уволили с волчьим билетом.

Надо же, как быстро новости разлетаются. Я ничего не ответил, продолжая молча взирать на неё. Розин прошлась вдоль книжных шкафов, стараясь держаться от меня на расстоянии.

— Что происходит, Герард? Вначале ты устраиваешь эту внезапную проверку, потом уезжаешь, ни слова не сказав. Поползли слухи, что…

— Грязные сплетни, — отрезал я, — меня не интересуют.

Мой тон не возымел на неё должного действия: Розин уже почуяла запах скандала и осмелела.

— Но что ты намерен делать? Арка подтвердила, что девчон… что Женевьева — действительно твоя истинная. Но ведь она так и не родила наследника. Ты не допускал мысли, что твоя жена могла тебе…

— Тебя это не касается, — резко оборвал я, уловив, к чему она клонит. — Впредь не смей больше заявляться в мой дом без приглашения и совать нос в мои дела.

Её худые щёки залились румянцем. Грудь начала вздыматься от тяжёлого дыхания.