Развод. Истинная для тирана

Глава 15. Взаперти

— Леди Дегэйр уже позавтракала?

— Да, господин Лемар.

— И как сегодня прошла… процедура?

— Госпожа по-прежнему отказывается есть самостоятельно. Я смогла её накормить и проследила, чтобы она всё прожевала и не выплюнула ни кусочка.

— А настои выпили?

— Ещё нет, я как раз собиралась их дать.

— Делайте, пожалуйста. После этого мне нужно произвести плановый осмотр.

Голоса доносились до слуха отчётливо, но не вызывали ничего. В который раз я слышала этот диалог? Или похожий на него. Я потеряла счёт дням с тех пор, как меня заперли в собственных покоях. Сколько прошло времени? Три дня? Неделя? Месяц?

Вокруг меня кипела активная деятельность, которую я отмечала лишь краем сознания. Четырёхразовое питание, горькие снадобья и настои, строгий режим сна и бодрствования, регулярные посещения лекарей, замеры показателей моего здоровья.

— Леди Дегэйр отобедала?

Вокруг меня прыгали, будто я королева.

Просто смешно. Никакая я не королева. Я — пленница. Заложница. Я взаперти. Без права на свободу выбора.

Все эти долгие дни я лежала в постели и безучастно смотрела в пространство остановившимся взглядом. После угроз Герарда меня разом покинули не только физические силы, но и моральные. Меня кормили и поили, мыли, переодевали, расчёсывали волосы, обсуждали моё состояние. А мне хотелось лишь одного: чтобы меня оставили в покое.

Чтобы я тихо умерла, и тогда всё это закончится. Я сдалась.

— Леди Дегэйр поужинала?

Тёплые пальцы мягко ощупали мой лоб, задержались на запястье, там, где вяло и медленно билась венка, отсчитывая удары уставшего сердца. Послышался скрип пера по бумаге. Голос пробормотал что-то неразборчивое. Скрип стула, шаги.

Женская фигура подошла к окну и задёрнула тяжёлые портьеры. Магические светильники погасли, погружая комнату в темноту. Я обречённо закрыла глаза.

Вначале сквозь закрытые веки проник свет. Затем слуха коснулись птичьи трели.

Я повернулась на кровати и с наслаждением потянулась. Вобрала носом аромат свежести, сонно улыбнулась…

И резко села на постели.

Потрясённо моргая, обвела взглядом свою комнату. Приложила ко лбу ладонь, вспоминая случившееся.

Решительно отбросив одеяло, я спустила босые ноги на тёплый пушистый ковёр и пружинистым движением поднялась с кровати. Подошла к окну и вцепилась пальцами в бархатистую ткань портьеры.

Солнце поднималось из-за горизонта, обливая теплом и светом зеленеющий цветущий сад под окном и расстилающийся за ним большой парк.

Я посмотрела на свою ладонь, на гладкую розовую кожу. Перевела взгляд на стоящее рядом ростовое зеркало. Прикоснулась к своей щеке, провела кончиками пальцев по кудрям рассыпавшихся по плечам светлых волос, коснулась губ.

Боги, какие чудовищные мысли приходили мне в голову. Умереть! Да с чего мне, молодой, красивой, здоровой, умирать?! У меня же вся жизнь впереди, и я хочу жить!

Я чувствовала себя лёгкой, отдохнувшей и полной энергии. Совершенно не такой, как последние полгода, которые я провела, будто в каком-то душном тумане. Голова впервые за долгое время мыслила чётко и ясно.

Сейчас произошедшее вспоминалось, как кошмарный бредовый сон. Вот только всё было правдой. Герард подверг меня унизительной проверке, а потом обвинил в том, что я нарочно травила себя, и запер здесь, чтобы…

Сердце забилось часто-часто, разгоняя по венам горячую кровь, побуждая к действию. Я нетерпеливо прошлась по комнате. Да, я хочу жить, но вовсе не так, как задумал Герард! Добровольно класть себя на алтарь его безумных желаний я не намерена.

Но что же мне делать? Как выбраться из западни, в которую он меня поймал? В которую я позволила себя поймать! Боги, почему я даже не попыталась сопротивляться, когда он вёл меня сюда?!

— Ох, госпожа Женевьева, вы уже встали!

На пороге с подносом в руках стояла Дора. Я с подозрением уставилась на прикрытую металлическими крышками еду. В голове мелькнула мысль: не вливает ли в меня что-то Герард?

Но я быстро отмела её как абсурдную. В таком случае я бы не чувствовала себя так хорошо и даже отлично, как теперь. Я уже успела забыть, каково ощущать себя здоровой и полной сил! Хотелось взяться разом за десяток дел.

Дора тем временем прошла в комнату и с тихим звоном приборов поставила поднос на столик. Сняла с тарелок куполообразные крышки. Соблазнительные запахи коснулись обоняния. Рот тут же заполнился слюной, а в желудке заурчало.

Недолго думая, я уселась на обитый тканью стул и с энтузиазмом накинулась на завтрак. Голод был такой силы, будто я несколько дней ничего не ела. Давно у меня не было настолько зверского аппетита!

Во время беременностей меня часто тошнило, причём настолько сильно, что на еду я даже смотреть порой не могла. Недаром я так сильно исхудала, хотя обычно женщины поправляются.

Горничная собралась покинуть комнату.

— Дора, — остановила я её, — сколько времени прошло с тех пор, как… — я запнулась, пытаясь подобрать более нейтральное определение, — с тех пор, как меня начали лечить?