Развод. Истинная для тирана

Глава 19. Герард. Всего лишь инстинкты

Из спальни Женевьевы я вышел пошатываясь, будто пьяный. В горле пересохло, что-то тяжело бухало о рёбра. Сердце, вспомнил я. Мышца, перегоняющая кровь. Вот почему в висках стучит набатом.

Натянув на покрытые испариной разгорячённые плечи сорочку, я нетвёрдой походкой направился в свой кабинет. Там меня ожидали брошенные в беспорядке бумаги. Я собирался пойти к жене только после того, как закончу с делами, потому что наутро мне предстояло выехать в столицу с готовым образцом договора для короля.

С самого утра я боролся с непонятным состоянием: вместо государственных проблем в голове всё с большей настойчивостью вертелся образ Женевьевы. То, как она глядела на меня снизу вверх, сидя на стуле и сложив на коленях ладони. Жена не сказала ни слова поперёк, наоборот, тщательно выражала покорность. Но я отчётливо уловил внутренний протест.

Она подчинялась сквозь зубы. Нехотя. Только потому, что у неё не было выбора. А если бы был…

Я медленно выпустил воздух через ноздри. Если б не присутствие прислуги и лекаря, я бы овладел ею уже тогда. Чтобы не смела мне перечить даже в мыслях!

В кабинете было темно. Щелчком пальцев я зажёг светильники. Вынул из шкафа графин с янтарной жидкостью, плеснул в стакан. Осушил одним глотком.

Впервые за время брака дракон вырвался из-под контроля настолько, что мне не удалось его усмирить. Никогда ещё он не рвался с цепи так упорно. Никогда ещё я сам не желал жену так сильно, что бросил дела и помчался к ней, будто голодное животное.

Пальцы так сжались на стакане, что он треснул и раскололся. Проклятье. Так не должно быть. Я управляю драконом, а не он мной!

Отшвырнув осколки, я уставился в чёрное окно.

На ум приходила лишь одна причина: я стал уделять Женевьеве много времени. Теперь я точно знал, что глаза у неё лазорево-голубые, бездонные и огромные; порой они смотрят наивно и доверчиво, а порой — с откровенным вызовом. Знал, что её голос может звучать нежно, как звон серебряного колокольчика, а может быть страстным и обжигающим, как пожар. Знал все изгибы её тела, манящего и соблазнительного. Знал, что она лёгкая, как пушинка. Знал, что волосы у неё похожи на шёлк.

А запах… Её запах сводил с ума.

Я сжал челюсти. Паскудные инстинкты. Нельзя позволять им брать верх над разумом. Особенно теперь, когда я раскрыл подлую натуру Женевьевы. Если бы не связавшая нас истинность, я бы даже не заметил её в толпе. Хорошенькая, не более того. В ней ни капли благородной крови. Простушка, каких сотни тысяч.

И даже сейчас она всего лишь моя жена, которая обязана подчиняться и выполнять свои функции. Меня не должны касаться её интересы, меня не должно волновать её мнение, её чувства, её недовольства. Мне не нужно знать, что она любит делать в свободное время и какие книги она прочла на прошлой неделе.

Теперь я знал, что Женевьева любит читать.

Отвернувшись от окна, я подошёл к столу. Взял рамку с фотогравюрой. Именно таким я запомнил отца: волевым, полным сил и энергии. Настоящим примером для подражания. Кумиром, на которого я равнялся во всём.

Отец был безупречен. Он сделал всего лишь одну ошибку: узнал о своей истинной Розин Равель слишком много. Впустил женщину слишком глубоко. И это убило его.

Я опустился в кресло. Необходимо сосредоточиться и завершить проверку договора, ещё раз тщательно продумав каждый пункт. Слишком долго я ждал возможности заключить торговое соглашение с Меретоном и не упущу её. Особенно теперь, когда должности госсекретаря и первого министра практически у меня в руках.

Перо зависло над бумагой. В памяти всплыли сбивчивые увещевания Женевьевы. Перо отправилось обратно в чернильницу, а я откинулся на высокую спинку, сцепив пальцы на животе. Иронично, но она права. Я давно не выводил её в свет. Это может негативно отразиться на моей карьере. Не привезти жену ко двору означает подогреть спекуляции на тему проверки.

Наоборот, нужно показать, что всё под контролем.

К тому же сама мысль оставить Женевьеву здесь без присмотра вызывала внутренний бунт. Отныне она всегда должна быть при мне! По крайней мере пока не выносит и не родит здорового ребёнка.

Конечно, её смелая прямая просьба насторожила. Не исключено, что она задумала каким-то образом скомпрометировать меня на глазах у Годдарда. Я не мог судить о том, насколько Женевьева вовлечена в государственные дела и понимает ли важность предстоящего сезона. Но не брать в расчёт подобный поворот нельзя.

Поэтому я подготовил объяснение: неудачные беременности плохо сказались на психическом здоровье. Если Женевьева вздумает устроить сцену, уже ничто не помешает мне запереть её в самом дальнем из моих владений под предлогом расстройства ума.

Оставалось позаботиться о том, чтобы жена не причинила вреда себе. Вероятность того, что она уже понесла, не велика, но существует. И я должен обеспечить безопасность своего будущего ребёнка.

Поднявшись, я подошёл к сейфу высотой с мой рост. Отрастил коготь, проткнул палец и приложил окровавленный кончик к замочной скважине. Нет более надёжного хранилища, потому что ключ от этого сейфа — моя собственная кровь и кровь моих прямых потомков.

Открыв тяжёлую толстую дверь, я задумчиво осмотрел содержимое. Контрабанда запрещённых несертифицированных артефактов из Лигессака по-прежнему просачивалась через границу. Пора продавить в совете более жёсткие меры, чтобы это прекратилось.