Развод. Истинная генерала-дракона

2. Разорванная нить

Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь толстый слой опутавшей его паутины.

Первым вернулось обоняние. Однако я почувствовала не едкий запах хлорки, пептона и озона, а забивающий ноздри и горло запах гари и... серы? Следом пришла ошеломляющая, пульсирующая боль в затылке.

Со стоном я попыталась приподняться на локтях. Под руками — не прохлада химически стойкого полимерного пола, а мягкие ворсинки ковра. Я открыла глаза.

И замерла.

Надо мной больше не было белого потолка с люминесцентными лампами. Вместо них — темные массивные балки. Я лежала на тлеющем с одной стороны ковре с замысловатым узором. Рядом повалился набок стул с гнутыми деревянными ножками и высокой спинкой, украшенный резьбой. Напротив меня стояла софа в вычурном стиле ампир — с лепниной и “звериными” ножками в виде грифонов.

Подобную мебель я видела разве что в музеях. Или в сериалах про прошлые века.

Однако не только само убранство чужого дома привлекло мое внимание. На стенах, обтянутых темной тканью, зияли черные подпалины, будто оставленные языками пламени. Часть стены была раскурочена чем-то, очень сильно похожим на взрыв. В воздухе, словно снежинки, кружились хлопья пепла. От удушливого запаха я закашлялась.

— Госпожа! Вы пришли в себя!

Ко мне бросилась девушка, одетая в простое платье с белым передником, с кружевным чепцом на темных волосах. Ее лицо было бледным от испуга, глаза — огромными.

Она упала на колени рядом со мной. Взяла меня за плечи, будто я была неразумным дитем, упавшим с карусели, и оглядела со всех сторон.

— Выглядите лучше, чем я ожидала, — с облегчением выдохнула она. — Должно быть, ваша чудесная накидка поглотила энергию взрыва! Я когда услышала тот ужасный грохот и увидела, как стены дрожат, подумала, что потолок рухнут нам на головы! Хорошо, что обошлось…

Я инстинктивно взглянула вниз. Вместо белого халата на мне было длинное закрытое платье из ткани приглушенного цвета. А на плечи была накинута… алая накидка с капюшоном. Я тронула ее. Материя была мягкой, струящейся, будто сотканной из воздуха и крови.

Не знаю, каким образом обыкновенная накидка могла поглотить урон от взрыва и защитить свою обладательницу… Однако, судя по тому, что меня окружало, я и впрямь должна была пострадать куда сильнее. Но мои ребра были целы, следы ожога на коже отсутствовали. Единственным признаком травмы была кровь на затылке. Должно быть, я ударилась головой.

Нет, не так. Я наверняка получила сильнейший ушиб еще там, в лаборатории. А все, что я вижу вокруг — галлюцинации из-за черепно-мозговой травмы. Или просто дурной сон. Или видение, посетившее меня во время клинической смерти. То самое, которое я даже не вспомню при пробуждении.

Все, что мне нужно — вернуться в реальность. Увидеть капельницу. Услышать голос врача.

Но сделать это простым усилием воли не получалось. Ничего не менялось. Запах гари по-прежнему щекотал ноздри, а боль в затылке настойчиво напоминала о себе.

Ладно, с пробуждением придется повременить. Однако не могла же я просто сидеть на месте, как пластмассовая кукла, и глупо таращиться на собственную галлюцинацию? Почему бы не попытаться разобраться в ее истоках? Люди — даже ученые — так мало знали о клинической смерти и о том, что происходило по ту сторону…

Вдруг мне все же удастся сохранить отголоски воспоминаний о происходящем?

— Что я здесь делаю?

Мой голос звучал… непривычно. И дело не только в легкой хрипотце — явно временной. Он был ниже, с незнакомыми мне интонациями.

Девушка смущенно опустила глаза, перебирая край своего передника.

— Вы… вы пришли забрать свои вещи после… — она замялась, — развода с господином Люциусом.

Люциус. Имя ударило по сознанию, как ток — по влажной коже. Оно породило яркую, болезненную, обжигающую вспышку.

Храм. Древнее круглое строение под открытым небом. Пространство, наполненное тишиной и ожиданием. Служитель в темных одеждах. Его руки поднимаются, и между моим запястьем и запястьем мужчины, стоящего напротив, проявляется тонкая, сияющая золотая нить. Все это время, будучи невидимой, она связывала нас. Пульсировала, словно живая.

Я поднимаю глаза на того, с кем она соединена. Умопомрачительно красивое, волевое лицо с твердой линией челюсти. Чуть волнистые иссиня-черные волосы, доходящие до крепких, широких плеч. И глаза…

Боги, эти глаза. Нечеловеческие. Глубокие, как пропасть, и пылающие, как расплавленный рубин. Не знаю, могли ли они вообще быть спокойны, но сейчас в них бушует ярость. Мужчина… Люциус смотрит не на меня, а на служителя, и его идеально очерченный рот кривит гримаса нетерпения.

“Заканчивайте это! — Не голос, а низкий рык с металлическими нотками, от которого по коже бегут мурашки. — Я и минуты лишней не хочу находиться рядом с ней”.

“Конечно, лорд Гербер”.

Служитель взмахнул рукой, и золотую нить перерезало невидимое лезвие, будто сотканное из воздухе и острой кромки льда. Я почувствовала странный, щемящий разрыв внутри.

Люциус Гербер развернулся так стремительно, что взметнулись полы его темного плаща. Он не бросил на меня ни единого взгляда.

“Собери свои вещи и исчезни до моего возвращения”.

Вероятно, именно этим я и занималась, пока не раздался взрыв.

Даже в бреду мой разум услужливо рисовал все те же унизительные картины. Быть брошенной. Выставленной за дверь. Стать чужой и нелюбимой.

Намек на то, что это — моя судьба?

Горькая, истерическая насмешка подкатила к горлу. Я с трудом сдержала ее. Люциус совершенно не был похож на Андрея. И одновременно с этим был его отражением. Человеком, которому я вдруг оказалась не нужна.

Я медленно поднялась, игнорируя головокружение. Посмотрела на свои руки, сжатые в кулаки. На алое полотно накидки, которое, если верить служанке, спасло мне жизнь. Каким образом, хотелось бы мне знать?