Развод. Истинная генерала-дракона

8. Филипп Кольдер

Чтобы понять, куда идти, пришлось снова обратиться к воспоминаниям Руби — смутным, как подернутый дымкой сон.

Дело осложнялось тем, что я не могла полностью контролировать их. Могла лишь вызывать, подталкивать, а потом наблюдать за тем, что выплывало из глубин чужой памяти.

На этот раз это были жаркие прикосновения в темноте библиотеки, шепот обещаний, украдкой переданные записки… И главное — чувство, что Филипп Кольдер был единственным, кто понимал Руби. Даже будучи женой уважаемого лорда-дракона, она порой чувствовала себя очень одинокой. Почему, я не знала — не могла погрузиться так глубоко, в омут ее противоречивых эмоций.

Как бы то ни было, Филипп стал для Руби проблеском надежды. Лучом если не в кромешной тьме, то в сгущающемся вокруг нее полумраке.

Но, главное, благодаря ее воспоминаниям я наконец выяснила, где находится его поместье. Я наняла экипаж и отправилась туда.

Особняк Кольдеров поразил меня своей мрачностью. Он был похож на неприступную крепость из темного, шершавого камня. За дверью с бронзовым молотком меня встретил немолодой дворецкий.

По его лицу, будто высеченному из гранита, я не смогла понять, знал ли он о встречах своего хозяина с замужней дамой. И, уж тем более, как он к этому относился.

— Руби Гербер, — представилась я. Тут же поправилась: — Руби Ричардс. Я хотела бы видеть Филиппа.

— Боюсь, господин занят, — ничего не выражающим голосом сообщил дворецкий.

— Это важно. Отказа я не приму. — Я сощурила глаза, в упор глядя на него. — Вы же не будете заставлять даму ждать за дверью, да еще и на ночь глядя?

Сумерки и впрямь уже сгущались над Рок-Арво. Я не могла дождаться нового дня, чтобы наведаться к Филиппу. Прежде, чем моя голова наконец коснется подушки и я погружусь в сон, я должна знать расстановку сил. Должна выяснить, могу ли я рассчитывать на Филиппа.

Не как на любовника, нет. Романтические отношения — последнее, что меня сейчас интересовало. Но будет ли Филипп моим союзником? Сможет ли мне помочь?

Выдержав унизительную паузу, дворецкий все-таки сухо пригласил меня войти. А после провел через холодные, аскетичные залы в сад на заднем дворе. Меня встретили аккуратно подстриженные живые изгороди, дорожки, посыпанные гравием, и ни одного намека на легкомысленные цветы. Среди этой строгой геометрии я увидела неспешно прогуливающегося Филиппа.

Что ж, отчасти я могла понять, почему Руби им увлеклась. Привлекательное лицо, статная фигура, аккуратно зачесанные назад темные волосы… Хотя, надо признать, Филипп во всем проигрывал Люциусу.

В верности в том числе. Потому что он был не один.

Под руку с Филиппом, звонко смеясь, шла хрупкая светловолосая аристократка. Он что-то увлеченно рассказывал ей, и на его губах играла та самая улыбка, которую я помнила по чужим воспоминаниям.

Кровь ударила в виски. Да вы издеваетесь!

Я стиснула зубы так, что они заныли. Нет, я не покажу Филиппу своих эмоций. Пусть не думает, что задел меня… или Руби. Что сейчас, в общем-то, одно и то же.

Вскинув голову, я сделала шаг вперед. Гравий громко хрустнул под ботинком. Филипп повернулся и сосредоточил на мне взгляд янтарных — насыщенно медовых с легкой краснинкой — глаз. Как и его спутница, он только сейчас заметил мое появление.

— Простите, господин, — проговорил дворецкий. — Госпожа настаивала на визите.

— Верно, — подражая его ровному тону, произнесла я. — Мне нужно поговорить с вами, господин Кольдер. Наедине.

Под конец в мой голос все-таки прокрались стальные нотки. Вероятно, очень выразительные, раз аристократка вздрогнула. Но тут же надула губки и бросила на Филиппа возмущенный взгляд, будто говоря: “Да что она себе позволяет?”

Филипп нахмурился, но кивнул ей.

— Подожди меня внутри, дорогая.

Когда она, фыркнув, скрылась в дверях следом за дворецким, маска безучастности на моем лице треснула. Гнев всколыхнулся внутри горячей волной.

Да, я не чувствовала к Филиппу того, что чувствовала Руби. Да, винила ее, вынужденная испытывать на себе последствия ее поступков.

Но вместе с тем мне было больно за нее. Она верила Филиппу.

А женскую солидарность никто не отменял.

— Как ты мог? — Мой голос дрожал от едва сдерживаемой злости. — Как ты мог предать меня после всего, что было между нами? После той жертвы, которую я принесла во имя нас?!

Казалось, моими устами сейчас говорила сама Руби. Я лишь была проводником.

Филипп откинул голову и рассмеялся. Это был не теплый смех, что совсем недавно исходил от его спутницы. Презрительный хохот, ударивший меня наотмашь, как пощечина.

— Боги, ты и впрямь всерьез поверила во все это? — Он смерил меня насмешливым взглядом. — Милая моя, ты просто исполняла свою роль. И справилась с ней блестяще, надо признать.

— Роль? — хрипло спросила я.

Филипп пожал плечами.

— Целоваться с женой заклятого врага на глазах “случайных” свидетелей, которые тут же донесут ему обо всем? Заставить Люциуса, этого спесивого гордеца, стать посмешищем? Это ли не идеальная месть?

— За что ты так со мной? — выдавила я.

Мои собственные эмоции — гнев, ярость, злость — смешались с болью Руби, которую предал ее любимый.

В глазах Филиппа отразилось нечто незнакомое даже ей самой. Холодное удовлетворение охотника, наконец-то добившего дичь. Но сквозь него прорезалась горечь.

— Моя первая любовь, Анна… Прекрасная янтарная леди, она опозорила себя чувствами к дракону из чужого клана. Проклятье, я бы смог смириться с тем, что она выбрала хризолитового, бриллиантового, да даже обсидианового дракона! Но нет, она влюбила в этого мерзавца Люциуса! Рубинового дракона!

Он порывисто шагнул ко мне с лицом, искаженным злобной гримасой. Усилием воли я подавила желание отшатнуться.

— Со временем я смирился бы, если бы Люциус ответил ей взаимностью. Если бы полюбил Анну так же горячо, как любил ее я. Если бы был к ней добр и нежен. Возможно, их союз даже сплотил бы наши кланы, враждующие уже десятилетиями. Но нет. Он прилюдно поднял Анну на смех. Сказал, что его с янтарной леди не может связывать ничего. Ты хоть представляешь, какой ее после этого ждал позор? Ее осуждали в собственном клане, для рубиновых она и вовсе стала посмешищем.