Развод. Истинная генерала-дракона

11. Не место

Я была уверена: все, что связывало меня с Люциусом, осталось позади. Пока однажды не проснулась от ощущения, будто он — не Андрей, нет, именно Люциус — крепко сжимает меня в своих объятиях.

Разумеется, в комнате я была совершенно одна.

В следующий раз на меня нахлынуло отчетливое видение, как губы Люциуса скользят по моей шее, спускаясь ниже, к ключице. Я проснулась, наверняка пылающая со стыда и невозможности контролировать происходящее.

— Это все не по-настоящему, — шептала я в темноту.

Но моя кожа горела в том месте, где ее касались горячие губы лорда-дракона.

Это вовсе не сон, нет. А воспоминания бывшей хозяйки моего тела, настигающие меня именно тогда, когда я не могла им сопротивляться. Я не могла просто взять и заблокировать их, находясь в глубоком сне.

— Руби, — процедила я. — Если ты каким-то образом можешь слышать меня, будь добра попридержать свои эмоции!

Что ж, я попыталась. Но никаких изменений не заметила.

По правде говоря, происходящее сбивало меня с толку. Если забыть на мгновение о магии и нашей с Руби связи… Разве она не боялась Люциуса? Ведь именно страх я и ощутила, впервые оставшись с ним наедине.

Что, если она в какой-то момент оказалась в ловушке собственных противоречивых чувств, которые теперь — спасибо ей за это огромное — транслировала на меня? Или было еще что-то, чего я не замечала? А быть может, и не могла заметить, не зная всей картины.

Как бы то ни было, каждый раз после подобных пробуждений (а случались они куда чаще, чем мне хотелось бы) кожа предплечья зудела так, что мне хотелось расцарапать ее ногтями.

— Видишь, Люциус Гербер? — за неимением реального собеседника обратилась я к потолку. — У меня аллергия на мысли о тебе! Так будь добр, оставь меня в покое!

И почему в этом проклятом мире меня никто не слушает?

Сегодняшнее ночное видение было особенно подробным, реалистичным и… чувственным. Я в кольце крепких рук Люциуса, тону в его рубиновых глазах, пока тело плавится от бушующего в них огня и моего собственного желания. Любовь между нами всепоглощающая, безусловная. И в ней я тону тоже.

Я резко распахнула глаза. Сердце колотилось, на лбу проступила испарина — казалось, я стояла у самого жерла вулкана или на берегу лавовой реки Карн-Игни, земли огненных драконов. Предплечье тоже горело огнем.

Не выдержав, я рывком поднялась на кровати. Зажгла керосиновую лампу и подняла ее повыше, чтобы взглянуть на плечо. Ахнула.

Под кожей, кажущейся особенно белой в полумраке, проступали черные вены. Стоп, нет, это не вены. Это узор, который как будто пытался проступить под кожей, но тут же окрашивался в черный и… гас. Минута, растянувшаяся до целой вечности, и все исчезло. Предплечье было таким же, как всегда.

Это еще что такое?!

Честно говоря… даже знать пока не хочу. В конце концов, мне нужно сохранить рассудок хотя бы для сегодняшней смены.

Судя по всему, у меня неплохо получилось запрятать посторонние мысли в дальний уголок сознания, поскольку на работе они не отразились. Когда я в очередной раз проходила мимо с полным подносом, Нелли бросила на меня оценивающий взгляд через стойку.

— А ты неплохо справляешься, аристократка.

Полагаю, она имела в виду не только сегодняшний день. Это своеобразная дань моим способностям. И заверение в том, что меня берут на постоянную работу.

— Спасибо. Вот бы еще поменьше снисхождения в голосе…

— Эй, радуйся тому, что дают!

С грубоватой Нелли мы сразу же нашли общий язык. Я знала, что могу ей доверять. Просто потому, что в ее словах нет двойного дна: все, что она думала, тут же оказывалось у нее на языке. Для кого-то это, может, и минус, но для мне, уставшей от людского двуличия, — несомненный плюс.

Рабочий день в “Усталом драконе” тек однообразной чередой заказов, подносов и столов, которые необходимо было оттереть от пролитых напитков. Новых лакомых сведений не было — или я исчерпала этот источник информации до дна, или просто сегодня “не рыбный” день.

Я уже почти смирилась с мыслью, что моим главным открытием на сегодня станет оптимальный угол наклона тела для переноски шести кружек эля, позволяющий мне не расплескать ни капли. И вот ближе к вечеру за столик у витрины сели двое завсегдатаев — подмастерья с ближайшей кузницы, судя по запаху железа и сажи.

— Слышал, Гораций опять ищет помощника, — хмыкнул один, с наслаждением потягивая пиво. — Уже третьего за месяц выгнал.

— Да кто ж выдержит этого старого ворчуна? — отозвался второй. — Платит гроши, нрав хуже, чем у тролля с похмелья, а важничает, будто зелья готовит для самого императора.

— Ему бы не алхимией заниматься, а надзирателем в тюрьме быть, — поддакнул первый. — Любит он поорать на помощников, коли те не справляются.

— Да его послушать, так во всем Рок-Арво одни бездари и живут!

Мое сердце забилось чаще, изгоняя из натруженных мышц усталость.

Алхимия… Я не знала, что она представляет собой в Фейлане, но… это ведь должно быть близко к биохимии? Во всяком случае, куда ближе, нежели разнос еды и напитков. Приготовление волшебных зелий — это же почти моя старая жизнь, прикрытая слоем магической пыли.

До этого момента я и не подозревала, как сильно соскучилась по любимой работе. Душу пронзило отчаянное желание снова прикоснуться к колбам, весам, к самому процессу познания.

Однако внутри тут же поднялся бунт. Разве я не давала себе клятву? Никакой зависимости от мужчин. Отчасти поэтому из многих трактиров выбрала “Усталого дракона”, владелицей которой была Нелли.

Впрочем… Зависимость ли это? Или же стратегия, подкрепленная четким договором? Я предоставляю услуги, за которые мне платят, и этим наши отношения (пока лишь воображаемые) ограничиваются. И так же, как наниматель использует меня в качестве инструмента, я могу использовать его для достижения своих собственных целей. Получить доступ к знаниям, к лаборатории, к реагентам.