Развод. Истинная генерала-дракона

13. Лучший из всех возможных миров

Посуды в лавке оказалось немало. И речь шла не только о мисках, в которых Гораций смешивал травы или куда нарезал клубни, но и о колбах, ретортах, мензурках и перегонных кубах.

Почти все эти предметы — мои старые друзья, словно последующие за мной из прошлой жизни. Правда, многие колбы здесь были оплетены тончайшей серебряной проволокой, а реторты помечены вытравленными рунами у горлышка — вероятно, для усиления реакций.

К вышеперечисленному Гораций добавил ступки и пестики, которые отличались размерами и материалами. Мраморный набор — для нежных цветов, агатовый — для драгоценных порошков, железный — для особо твердых кореньев и кристаллов.

Отмыть мне предстояло и гирьки для весов — медные, каменные, стеклянные. Гораций, вероятно, уже начинающий понемногу меня обучать, буркнул, что они откалиброваны не только по весу, но и по “эфирной массе”.

Понятия не имею, что это означает.

Пока я просто тщательно и осторожно мыла сосуды, аппараты и прочие вещи, радуясь тому, что выторговала у судьбы даже саму возможность находиться там, где творилось особое научное волшебство. Ну хорошо, в случае с Фейланом это было скорее просто волшебство. Проявление магии этого мира… но не без радующих мою душу нюансов в виде формул, замеров, синергии и прочего.

Когда я справилась с первым заданием, Гораций поручил мне разобраться с бардаком в его лаборатории — точнее, просто задней комнате, где он готовил различные снадобья.

— Не тронь ничего голыми руками, надень перчатки, — бурча, наставлял он. — Только идиоты не знают, что пыльца сонной дымки всасывается через кожу. Ну и, может, иностранки.

Я тихонько фыркнула и принялась за дело.

Столы были завалены различным сырьем — высушенными травами, кореньями, крыльями летучих мышей, толчеными зубами, крысиными хвостами, какими-то толчеными камнями.

— И смотри, ничего не выбрасывай! — донеслось из главного зала лавки, где Гораций принимал клиентов.

Я покачала головой. И правда скряга.

Но он теперь — мой работодатель, а к рабочим заданиям я всегда относилась ответственно. Так что я собрала в миски даже минеральную пыльцу, а не сами крохотные кристаллики и кусочки камней. То же касалось и растений. В специальные холщовые мешочки я собрала и корневища, и стебли, и цветки, и ягоды, и листы. Туда же высыпала порошок, образовавшийся после измельчения. Раз Гораций считает, что ему пригодится все, пусть будет так.

Лежащее на столах я рассортировала по трем шкафам: растительное, животное, минеральное. Со стороны эта работа могла показаться смешной, но я относилась к ней как к подготовке к чему-то более значимому.

В родном мире я тоже далеко не сразу получила доступ к серьезным экспериментам. Сколько колб я перемыла там, просто не счесть.

В конце долгого дня, полностью ушедшего на уборку всех видимых поверхностей, Гораций зашел в “лабораторию”.

— Хм-м-м…

— Это “Хм, как замечательно”, я надеюсь? — бойко осведомилась я.

— Это “Хм, для начала неплохо”, — буркнул Гораций.

Что ж, для начала меня это устроит.

— Ладно, вот тебе следующее задание.

Я не стала напоминать ему о том, что к окнам лавки уже вовсю подбирались сумерки. Подумала лишь: “Пожалуйста, пусть оно будет посложней!”

Так, впрочем, и оказалось.

Гораций покопался в одном из ящиков поистине монструозного стола, а после выудил оттуда то ли зеркало, то ли линзу. На мысль о линзе наталкивало круглое выпуклое стекло, а на мысль о зеркале — серебряная оправа, в которую оно было вставлено. Но это не просто серебро, а испещренное рунами и по ободку, и по ручке.

— И это…

— Астральная линза.

Гораций сказал это таким тоном, что от меня прямо-таки напрашивалось протянуть в ответ понимающее: “А-а-а”. Что ж, я этого делать не стала.

— И это…

Клянусь, он закатил глаза.

— Линза, показывающая эфирную структуру веществ. Из какой страны ты, говоришь, явилась?

— Россия.

— Хм-м-м. Никогда не слышал о такой.

Я бы очень удивилась, если бы слышал.

— Она находится очень далеко, — отмахнулась я.

Дальше уже просто некуда.

Как я поняла из объяснений Горация (весьма путанных, надо сказать), астральная линза была чем-то вроде магического аналога современного микроскопа или спектрометра. Она работала не с физической материей, а с ее эфирным двойником — средоточием магической энергии, которая в Фейлане была практически у каждого предмета.

Как же я все-таки рада, что угодила именно в этот мир!

— Теперь ты будешь покупать для меня сырье и ингредиенты. Мне, что ли, на рынок таскаться? Я с клиентами занят.

Ага, значит, на рынок буду таскаться я. Радовала ли меня эта перспектива? Разумеется! Во-первых, подобные места не хуже трактира могут снабдить меня сведениями о происходящем в Велигорской империи и о том, что она вообще собой представляет.

Да, кое-что, благодаря работе в “Усталом драконе”, мне уже известно. Однако информации много не бывает.

— Так что тебе придется научиться разбираться в свежести и подлинности сырья. А то эти обманщики-торговцы наловчились покрывать его иллюзией, — негодующе добавил Гораций.

Я вскинула. Что-то вроде микрокристаллического воска или декор-геля на фруктах, чтобы блестели и казались аппетитными?

— Разве иллюзиями промышляют не демоны? — вырвалось удивленное у меня. — Торговцы что, у них научились?

— Типун тебе на язык, — возмутился Гораций.

Возможно, он сказал что-то другое — вряд ли ему были известны русские поговорки. Но мой мозг воспринял сказанное именно так.

— Иллюзиями владеют и темные ведьмы, — пояснил он. — Кое-кто не погнушался разжиться их заклинаниями.

Еще одно подтверждение тому, как мало все-таки я знаю об окружающем мире. К счастью, это поправимо.

Гораций пододвинул ко мне ящик с одинаковыми на вид корешками.

— Разбери их. Отдели хорошие от плохих.

— А чечевицу от гороха, — со смешком добавила я, вспоминая классическую версию сказки про Золушку.