Развод. Из Кореи с любовью

Глава 1

Сегодняшний день в операционной выпил из меня все силы. Я мечтала только о горячем душе, спеша прочь из клиники.

— Доктор Ли!

Пожалуйста, только не сейчас, умоляю.

— Доктор Вика!

Пришлось остановиться и обернуться. Ко мне торопилась Сун, сухая, как вобла, заместитель заведующего анестезиологией.

— Доктор Вика! Со следующей недели у нас новый хирург. По международной программе.

Она скривилась. Я внутренне напряглась.

— Он из России. Ваш соотечественник. — Она посмотрела на меня поверх очков. — Вам, скорее всего, придётся работать с ним в операционной. Пока он не адаптируется.

Наверняка ещё один гений с манией величия. Будет строить из себя неприступную звезду...

Сун тараторила что-то про изменённый график, но я уже её не слушала. Я думала о том, успею ли доползти до дома до того, как сеульские пробки превратятся в ад. Вдруг она резко замолчала:

— Доктор Вика, вы меня слышите?

Я встрепенулась, слегка поклонилась и выдавила из себя невинную улыбку:

— Конечно.

Она ещё пару секунд буравила меня взглядом, а потом сухо добавила:

— Завтра ваше дежурство.

В кабине лифта я тупо уставилась на себя в зеркало. Кошмар! Под глазами глубокие тени, волосы торчат во все стороны, на щеке красный след от маски. Красотка. Я попыталась пригладить непослушные пряди и тут меня вдруг пронзило... Новый русский хирург.

Сквозь пелену усталости во мне вдруг ёкнул азарт, что ли? Настоящий, живой русский мужик, а не чопорный кореец. Интересно, какой он? Обидно, если и правда сноб. Но даже если так, ему точно далеко до наших местных «принцев крови». Тут снобизм возведён в культ, замешанный на тысячелетних традициях. Мне вдруг стало почти весело.

В машине я набрала мужа. Тишина. Ну да, конференция, занят. Ладно.

Дома, на парковке, я выползла из машины и поплелась к лифту. Консьерж, увидев меня, сложился в поклоне чуть ли не пополам. Я машинально кивнула в ответ. За время в Корее привычка кланяться въелась в подкорку, хоть я так и не научилась делать это с той же пластичной грацией, присущей местным.

В квартире я скинула с себя всё и рухнула бы на диван, но нельзя. Мне нужно было срочно приводить себя в порядок. Сегодня день рождения свекрови, и мы приглашены в шикарный ресторан.

Мой муж… Джун. Шесть лет назад я прилетела в Корею по обмену, думая, что это просто работа. После неудачной любви в Москве я дала себе зарок: никаких отношений, только карьера. Но появился он. Нейрохирург, о котором вздыхала вся клиника. Недосягаемый, холодный и совершенный. И этот ледяной красавец почему-то выбрал меня. Он пошёл против родителей, которые грозились лишить его всего. Со временем они смирились, но я до сих пор чувствую их оценивающие взгляды на семейных обедах.

Пять лет брака. Пять лет, которым, кажется, все завидуют. И только я знаю, что внутри этой идеальной картинки спряталась пустота размером с детскую комнату, которой у нас нет. «Подождём ещё немного», — говорит Джун. И я жду. Последнее время мне кажется, что только это я и делаю.

Я уже докрашивала ресницы, когда щёлкнул замок входной двери.

— Привет, любимая! — голос мужа раздался в прихожей, и через секунду он уже целовал меня в макушку. — Я в душ, пять минут!

Я вздохнула, глядя на себя в зеркало. Платье — целое состояние. Туфли — ещё полсостояния. Когда-то в Москве я думала, что москвичи помешаны на брендах. Какая же я была наивная. В Сеуле бренды это не просто одежда, а почти религия. И я до сих пор не могу привыкнуть тратить такие бешеные деньги на вещи, которые, по сути, нужны только для того, чтобы потом хранить их в шкафу.

Я тянулась за серьгой, когда Джун вышел из ванной. На бёдрах только полотенце. И я замерла. Вода ещё блестела на его смуглой коже. Капельки стекали по широкой груди, чертя влажные дорожки по идеальному прессу к кромке полотенца… Мускулы играли под кожей при каждом движении. Он был нереально, до неприличия красив.

Джун остановился за моей спиной. В зеркале наши взгляды встретились. В его глазах разливался. тёмный, тягучий жар.

— Ты такая красивая… — его голос прозвучал хрипло и низко.

Он подошёл вплотную и я почувствала спиной жар его тела. Его губы нашли мою шею, касаясь медленно и дразняще. Я повернулась, и он тут же заключил меня в свои объятия. Мои ладони упёрлись в его влажную грудь. Под пальцами оказались тугие мышцы и бешеный пульс.

— Я соскучился, Вика. — хрипло прошептал он. — Я очень хочу тебя. Прямо сейчас.

Его рот накрыл мой глубоким и голодным поцелуем. Его руки скользили по моей спине, прижимая к твёрдому торсу. Он накинулся на меня, словно мы не виделись месяцы, а не несколько часов. Его ладони зарылись в мои волосы, запрокинули голову.

— Нам нельзя опаздывать, — выдохнула я ему в губы.

Но голос прозвучал неуверенно, потому что внутри всё уже пылало. Я умирала от желания. Последнее время мы только и делали, что уставали, ссорились по пустякам и засыпали на разных концах кровати. А сейчас… сейчас он снова был моим...

Я поцеловала его в ответ. Мои пальцы скользнули по его плечам, я провела ладонью по его прессу, чувствуя, как мышцы напряглись под моим прикосновением. Джун застонал мне в губы и прижал меня к туалетному столику.

Но, когда его руки уже тянули вниз молнию на моём платье, я мягко упёрлась ладонями в его грудь и отстранилась, заглядывая ему в глаза, мутные от желания.

— Джун… — я провела пальцем по его нижней губе. Он перехватил мой палец губами. — Мы правда не можем. Твоя мама…

— Плевать, — прорычал он, пытаясь притянуть меня обратно, но я выкрутилась и отошла на шаг, поправляя платье.

— Она не простит нам опоздания на её день рождения, милый.

Джун закрыл глаза и упёрся лбом в зеркало, тяжело дыша. Мускулы на спине перекатывались под кожей. У меня тоже кровь стучала в висках. Если бы не этот чёртов ужин…

Зазвонил телефон, но Джун лишь отмахнулся.

— Пусть звонят… — он повернулся и снова притянул меня к себе. Его ладони легли мне на ягодицы. — Вика, давай никуда не пойдём. — Он вжал меня в себя, и я почувствовала, как сильно он хотел остаться. — Не хочу никого видеть. Только тебя. Я из-за них пропустил наш отпуск. Никогда себе не прощу. Вика… я так тебя люблю!