Развод. Извинений не надо

Глава 17

Растворимый кофе оставлял на языке легкую горечь.
Я поставила чашку на подоконник. На стекле — тонкий слой пыли, следы чужого отсутствия.
Вчера я вымыла всё до блеска, открыла окна, вытерла полки — квартира перестала быть безликой, но всё ещё хранила чужое эхо.
Теперь здесь жили, но не до конца.

Экран телефона вспыхнул.
Вадим: «Сработало. Проверка пошла. Дальше аккуратно.»
Я перечитала сообщение дважды. Коротко, без эмоций — как и должно быть.
Значит, цепочка замкнулась.

Открыла ленту новостей.
Банки, партнеры, корпоративные рассылки — везде одно и то же: временные проверки, внутренние сверки, приостановка операций.
Мелькнули знакомые названия.
Значит, удар пришёлся точно.

Я присела на край подоконника.
Теперь у них начнёт рушиться всё: доверие, нервы, связи.
У Лены — в первую очередь.
Я почти видела, как она набирает номер Алексея, стараясь говорить ровно, но пальцы дрожат.
Стеклянный голос. Пауза. Сжатое «разберёмся».

Экран снова загорелся.
Вадим: «Надо обсудить. Есть детали.»
Я ответила коротко: «Жду. Дверь открою.»

Он пришёл быстро — без звонка, но ровно в назначенное время.
Когда я открыла дверь, в руке у него был ноутбук и плотная папка.
Без слов прошёл внутрь, поставил сумку на стол, включил экран.

— Всё подтвердилось, — сказал он. — Банк приостановил транзакции. В цепочке фигурируют три компании, включая твою бывшую. Проверка уже пошла по смежным договорам.

Я подошла ближе. На экране — таблицы, логотипы, письма юристов.
Аккуратный, сухой порядок. Почти как официальный отчет, только не для протокола.

— Хорошо, — произнесла я. — Что дальше?

— Можно расширить периметр, — он коснулся экрана. — Вот их основные подрядчики. Если сейчас аккуратно подтолкнуть пару из них к сомнениям, начнётся цепная реакция. Люди испугаются работать с фирмой, где счета подвисли. Алексей начнёт терять обороты.

— Деньги? — спросила я.

— Появятся. — Он достал флешку. — Я передал часть аналитических выкладок частному фонду. Те ищут способ войти в их сектор. Если Гордеев ослабнет, цена упадет. Они скупят, а мы получим процент.

Мысль стала плотной, обретая форму.
Значит, всё можно конвертировать — даже месть.

— Что нужно от меня?

— Доступ к старым проектам. Всё, где твоя подпись. Особенно отчёты по маркетинговым исследованиям. Под видом утечки вытащим пару документов. Это создаст видимость проблем с безопасностью.

— Сделаю сегодня, — сказала я.

— Ещё момент. — Он открыл другое окно. — Внутренний источник сообщил: совет директоров до сих пор не собрали. Гордеев не может объяснить перенос. Корнеев блокирует решение.

Я подняла глаза.
— Дмитрий знает, — тихо произнесла я. — Или догадывается.

— Возможно. Но напрямую он не вмешивается. Пока.

— Тогда время есть. — Я подошла к окну, глядя на дождь. — Пусть Лена теряет клиентов, Алексей — партнёров. К моменту заседания им будет не до протоколов.

Вадим закрыл ноутбук.
— Через два дня я дам тебе список новых входов. Если всё сработает, мы оба заработаем.

— Мы оба, — повторила я.

Он кивнул и вышел, не попрощавшись.
Когда дверь за ним закрылась, я собрала бумаги в стопку и осталась сидеть.

Мы говорили о совете директоров — о том самом заседании, которое Дмитрий сорвал.
Значит, он не просто догадывается. Он знает.
Вопрос только — насколько глубоко.

Я вспомнила, как весной он предлагал изменить схему аудита.
Алексей тогда смеялся, говорил, что Корнеев подстраховывается, будто подозревает всех подряд.
Может, он действительно подозревал. Может, и тогда уже видел лишние цифры в отчетах, просто ждал подтверждения.

Мы часто пересекались на совещаниях, но ближе познакомились позже — когда работали над запуском нового направления.
Долгие вечера в офисе, кофе из автомата, столы, заваленные бумагами.
Он всегда приносил мне мой — без сахара, с легкой горечью. Хоть я никогда не говорила, что люблю именно такой.

Как-то на корпоративе он пригласил меня на танец — просто, без намеков, без взгляда, которым меряют женщин.
С ним было спокойно, будто за спиной на минуту исчезал весь контроль.
Тогда я не смотрела на него как на мужчину.
А сейчас вспомнила — он красив.

И рядом с ним мне не нужно было притворяться.

Я отставила чашку.
Думать об этом сейчас — роскошь.
Но если Дмитрий действительно понял, во что они влезли…
Тогда, возможно, у меня, наконец, появился союзник.

Я не сразу поняла, что сижу на одном месте уже больше часа.
Надо было выйти — просто пройтись, чтобы проветрить голову.
Я накинула куртку, сунула телефон в карман и вышла на улицу.

Город дышал ноябрём — влажным, серым, с запахом бензина и листвы, которую никто не убрал.
Прохожие скользили мимо, будто всё это происходило не со мной.
Я шла без цели — просто не могла больше сидеть в тишине, где каждый шорох звучит, как обвинение.

У витрины кафе замерла — спрятаться от мороси.
Внутри — мягкий свет, несколько столиков, тепло.
И вдруг — знакомый силуэт.

Дмитрий.

Он сидел с мужчиной, которого я не знала. Тот говорил оживлённо жестикулируя, а Дмитрий слушал.
Лицо — сосредоточенное, спокойное.
И в этом спокойствии я узнала его прежнего — того, кто умел держать себя, когда все вокруг теряли равновесие.

Я не хотела, чтобы он меня заметил.
И всё же — он поднял глаза.
Всего на секунду.
И наши взгляды встретились.

Тело отреагировало раньше мысли: я отпрянула, шагнула в сторону.
Сердце ударило глухо, воздух стал плотным, как вода.

Он резко встал.
Собеседник что-то сказал, но Дмитрий уже шёл к выходу.
Быстро. Решительно.

Я развернулась и поспешила прочь.
Шаги за спиной — ровные, уверенные, слишком близко.