Развод. Карма для бывшего

Глава 2. Перестань мне врать, Верников

Он берёт записку, сдвигает брови.

— Ты роешься в моих вещах? — выпаливает он резким голосом. — Ань, это уже за гранью, — произносит с претензией в голосе.

А потом подходит к мусорному ведру и выбрасывает её. Просто так. Как будто это ничего не значит.

Вау. Вот это у него наглость, конечно. Небось у своей вертихвостки этому научился.

— Это всё, что ты можешь сказать? — бросаю в него слова. Лицо горит от ярости. От унижения. От обиды.

— А что ты хочешь услышать? Никто не просил тебя копаться в моей сумке, как какая-то параноичка. Мало ли кто мог эту бумажку туда положить в переодевалке. Может, по ошибке. А ты уже тут драму устроила, — он делает вид, что спокоен.

Ровный голос, холодная интонация. Но глаза выдают его с потрохами: взгляд цепкий, жёсткий, слишком неподвижный. Я его слишком хорошо знаю. Это — неуверенность, прикидывающаяся безразличием.

Я словно кипяток. Всё бурлит. Не могу поверить, что он смеет называть меня параноичкой, когда сам бесстыдно изменяет.

Он будто надо мной усмехается. Думает, что я совсем наивная дура без принципов и без логического мышления.

Я два плюс два сложить могу без труда — особенно когда все факты указывают только на одно: на жалкую измену. У него больше нет шансов запудрить мне мозги.

— Вау. Ты, конечно, мастер отговорок, Верников. Не зря в детстве мечтал стать адвокатом. Только ты забыл, что в записке упомянуто имя нашей дочери! – когда думаю про дочь, внутри все сжимается от боли. – А ещё ты сразу же узнал записку, и догадался, где я её нашла. Это тоже — по ошибке?! Я не позволю тебе вешать мне лапшу на уши. Не в этот раз!

— Ты серьёзно? – он вскидывает бровь. — На этом свете, между прочим, хватает Лиз. Совпадение, Ань. Успокойся, ради Бога, — он разводит руками, как будто всё это — нелепое совпадение, и слегка откидывается назад, стараясь выглядеть расслабленным.

— Перестань мне врать, Верников! Ты сам всегда говорил, что я не только красивая, но и умная. Хотя нет, твоим словам доверять нельзя. Ты, видимо, и сам им не веришь. Ты — предатель. Рассказывай свои сказки своей любовнице… — тут мой голос ломается. — Не мне, ясно?!

— Я думал, что мы доверяем друг другу после стольких лет брака, Ань. Но, видимо, это не так, — он вздыхает с показным спокойствием и медленно покачивает головой, глядя на меня с обидой, в которой есть что-то наигранное.

Я стою и просто не могу поверить своим ушам. Я знаю его столько лет, и таких разборок у нас никогда не было.

Я даже предположить не могла, что он будет настолько скользким в ситуации, где его поймали с поличным.

— Тебе самому не стыдно? У нас дочь, которая тебя очень любит и смотрит на тебя как на идеал. Ты вообще представляешь, насколько это будет ударом для неё?.. Ты эгоист, Кирилл. Изменщик! Ты даже не осмелился мне в глаза сказать — написал жалкую записку.

Он стоит, будто вкопанный, с прямой спиной, но плечи чуть опущены — как у человека, который ждёт удара. В глазах у него я вижу дрожащий блеск тревоги, который он пытается подавить.

— Ты на своей кухне вообще перегрелась? А? Тебе на каком языке повторить, а, Ань? Просто совпадение, — он говорит ровно и сдержанно, будто контролирует всё до последнего слова. Взгляд — холодный, уверенный, без тени сомнений.

— Я тебе не верю, Кирилл! Не верю, — скрещиваю руки на груди, давая понять, что отступать не собираюсь.

— Что ещё ты хочешь услышать? Я что, дебил какой-то, чтобы записки такие в сумке оставлять? Не позорься. И вообще, говорю же — я умираю от голода. Что на ужин? — резко меняет тему он.

Я опешила. Такая грубость. Делает вид, будто ничего не случилось, переводит разговор на ужин. Как ни в чём не бывало. Словно не собирался уйти из семьи.

— А, вот так, значит. Поняла тебя, — говорю я, ощущая, как всплеск адреналина бьёт в голову.

Иду на кухню. Совпадение, значит? Отлично. Я ему сейчас устрою совпадение. В груди всё ещё пульсирует — эмоции хлещут через край.

Ужин уже был готов. Но сегодня Кирилл заслуживает кое-что особенное. Меню для предателя.

Ему всегда казалось, что я слишком мягкая. Слишком спокойная.

Зря.

— Сразу бы так, — Кирилл заходит следом. — Ты же знаешь, как я презираю истерики. Я на тебе женился в том числе из-за того, что ты всегда была примером спокойствия и разумности, — самодовольно говорит он, усаживаясь за стол.

Сколько лести. Слова Кирилла ничего не значат для меня в этот момент.

Мозги я ему не делала, потому что не за что было. Я верила. Глупо, по-детски. В любящего мужа. В совместное будущее.

— Ну ты там скоро? Говорю же, голодный как волк, — доносится из-за стола.

Я не отвечаю. Делаю вид, что не слышу. Дом у нас большой — от кухни до стола приличное расстояние. И это мне на руку.

У Кирилла аллергия на орехи. Не смертельная — максимум расстройство желудка и бордовое, распухшее лицо.

Он всё время забывает об этом, когда речь идёт о том, что ему вкусно.

А еще Кирилл — фанат супов. Любых. И всегда начинает ужин именно с них. Это — идеально.

Я осторожно насыпаю немного молотых орехов в его пюре-суп. Перемешиваю тщательно. Молча подношу тарелку к столу.

— Ммм… мой любимый, — мурлычет он, жадно хлебая ложку за ложкой.

А я смотрю на него и думаю: на вкус — возможно, обычный суп. А на деле — моя первая, маленькая месть.

И это только начало.

— После всех этих лет... Ты даже не нашёл в себе сил просто сесть и поговорить? Вместо этого — одна строчка на клочке бумаги? — бросаю ему в лицо эти слова. Дальше молчать просто невозможно.

— Чёрт побери, Ань, даже поесть спокойно нельзя в этом доме. Тебе так трудно поверить мне? Я тебя хоть раз обманывал? — давит мне на совесть он и продолжает хлебать суп, как ни в чём не бывало.

— Кто она, Кирилл? — спрашиваю его прямо. А у самой — пол уходит из-под ног.

Мой вопрос разом отбивает у него аппетит. Он резко встаёт из-за стола, видно, что раздражён.