Развод. Карма для бывшего

Глава 4. С тобой в одну кровать не лягу

Во мне кипит дикое желание выскочить из-за дивана и выяснить всё прямо здесь и сейчас. Но Кирилл точно соврёт и придумает очередную отговорку.

Мне нужно оставаться разумной, не поддаваться эмоциям, которые меня просто переполняют.

Но сейчас мной управляет одно желание — узнать, кто его любовница. И добыть доказательства измены, чтобы он больше не смог слепить оправдания.

Ну и, разумеется, чтобы всё прошло быстро, а именно процесс нашего с ним развода.

Как только он начал спускаться, я очень быстро направилась обратно на кухню.

И вот он тут как тут — мистер недовольный баклажан. Лицо Кирилла уже фиолетовое — то ли от аллергии, то ли от злости, которая пышет из него на пару метров.

— Перенёс встречу на завтра. Точно задержусь до ночи, как обычно. — Он говорит это, отворачиваясь от меня, и направляется к лестнице, ведущей в спальню.

— Прямо до ночи? — останавливаю его, пытаясь пресечь очередной побег от правды. — Хм... Что же вы там такое собрались решать? — усмехаюсь, давая понять, что не верю ни на грамм.

Он поворачивается ко мне лицом — выглядит настолько злым, что мне становится не по себе.

— Ты когда-нибудь управляла бизнесом? — тычет в меня пальцем. — Договаривалась с миллионерами о сделках? Думаю, что нет. Так что твои язвительные комментарии здесь ни к чему, Ань.

В этот момент он снова отворачивается и начинает подниматься по лестнице. Всё не может дождаться, когда наконец сбежит — от меня, от моих вопросов. Но, как ни странно — он всё так же выглядит уверенным в каждом слове, которое произносит.

— Ага. А самое главное в этих сделках — максимально сблизиться с клиентом, да? Прямо до ночи. А почему не до утра, Кирилл? — кладу руку ему на плечо, пытаясь остановить.

Он резко отмахивается, сбрасывая мою руку с плеча. Плечи у Кирилла раза в три шире и больше моих, но даже при этом я не ожидала такой силы — меня качнуло.

— Раньше тебя это не волновало. А теперь увидела какую-то записку — и сразу подозреваешь меня во всех грехах, — бросает он, всё ещё стоя ко мне спиной и продолжая подниматься наверх.

Меня начинает безумно злить и его тон, и его поведение. Хочется ударить — от ярости, от обиды, от того, как он обращается со своей ещё, между прочим, женой.

Женой, которую он предал. Женой, которую собирался оставить с дочерью — через жалкую записку, словно мы с ней ненужные и незначительные.

— То есть ты всё ещё будешь отрицать, что записка твоя? — смотрю на него, не в силах поверить, что он до сих пор косит под невинного кролика.

Он останавливается, поворачивает голову, делает глубокий вдох. Пытается держать себя в руках — но я вижу, его терпение на грани.

— Как же я устал от этого бессмысленного разговора. У меня аллергия на всю рожу, а ты всё про свои выдуманные измены. Бред какой-то. Я — спать. И тебе советую. Видимо, ты переутомилась и несёшь чушь.

— Я с тобой в одну кровать не лягу. Спи в одной из гостевых. Или можешь поехать к своей прошмандовке и показать ей себя во всей красе. Выбирай.

— Я буду спать в нашей кровати. Как всегда, — бросает он, прежде чем исчезнуть из поля зрения. Слышу, как открывается дверь в спальню.

— Нет. Этого не будет. Даже не мечтай! — кричу ему в ответ, чтобы он точно услышал.

Наглец. Изменяет — и собирается лечь в постель с наскучившей женой. Нетушки. Такое может быть только в его бурных снах. И то — без меня.

Выхожу из душа, надеясь, что к этому времени он всё понял и ушёл спать в одну из гостевых комнат. Но нет. Захожу в спальню — и вижу его бордовую физиономию, самодовольно растянувшуюся на нашей кровати, будто ничего и не произошло.

Сейчас я ему покажу!

— Что ты тут делаешь? Предателям не место в супружеской постели! — показываю рукой на дверь.

— Не испытывай моё терпение. В гневе я — совсем не тот, с кем стоит играть. Ты реально нарываешься. Надо будет — сам тебя в кровать уложу,— говорит он, поднимаясь и тяжело опираясь спиной о спинку кровати.

— Ты мне угрожаешь? У тебя нет никаких прав приказывать мне или угрожать. Насильно в кровать ты меня не затащишь. Уходи, Кирилл. Сейчас же! — снова указываю на дверь, теперь уже взглядом.

— Ещё как затащу. Неужели сомневаешься? — бросает он, начиная скидывать с себя одеяло.

— Даже не вздумай!

Он встаёт с кровати и приближается ко мне. Я начинаю убегать от него через гардеробную.

— Что ты творишь? Ты больной? Совсем кукухой поехал?

Он начинает бежать за мной. Я выбегаю из гардеробной, из спальни, в коридор — и прячусь за всё тот же диван. Надеюсь, он меня снова спасёт.

Слышу, как он приближается. Прикрываю рот руками, чтобы не издать ни звука.

Он проходит мимо.

— Ты доигралась. А ну-ка вернись сюда! Я тебя всё равно найду, и будет ещё хуже. Поверь мне.

Что с ним случилось? Он изменяет — а страдаю от его гнева я? Офигевший совсем!

Он проходится по всем комнатам, и я слышу, как начал спускаться по лестнице. Вот он — мой шанс.

Я быстро возвращаюсь в спальню и запираю все двери на замок. Вся дрожу. Неужели он может причинить мне вред? Не думаю… Но кто его знает в таком состоянии?

Никогда не думала, что буду бояться собственного мужа.

Кирилл никогда меня даже пальцем не тронул и не угрожал. Но я ему никогда и не перечила. Была удобной, прилежной женой.

Слышу его шаги. Он дёргает ручку двери в спальню.

— Ты там заперлась? — грубо спрашивает.

— Именно так, Верников. Тебе здесь не место!

— Я твой муж! Ты меня из своей кровати не выгонишь!

Он начинает ломать дверь. Я в шоке. Мне страшно, но я начинаю думать, что делать дальше, куда бежать.

Беру телефон, набираю номер полиции и кричу:

— Я звоню в полицию! Я не шучу! Ты меня пугаешь!

— Звони. Мне пофиг. Я их быстро усмирю — так же, как и тебя!

Дверь срывается с петель. Я замираю. Он выглядит полностью обезумевшим — бордовое лицо, звериные глаза, накачанный, в одних трусах. Как дикий абориген.