Развод. Карма для бывшего

Глава 6. Кирилл Верников

После вчерашнего спектакля, что устроила Аня, внутри всё ещё кипит. Не ожидал от неё такого. Но ладно, быстро перебесится.

Перед встречей с клиентом у меня есть несколько свободных часов. Заезжаю домой. Открываю дверь и сразу замечаю непривычную тишину.

— Ань, ты где? — тишина в ответ.

Поднимаюсь наверх. Спальня — пусто. Захожу в детскую. Останавливаюсь. Половины вещей Лизы нет. Шкаф жены, тоже почти голый.

Стою. Смотрю. Вдыхаю глубже, чтобы не взорваться.

Вот это ты, Аня, зря. Вовлекать Лизу в это всё — ниже пояса.

Рыться в моей сумке, уже перебор. Я, между прочим, проглотил это. Но увозить ребёнка без слова, за это уже разговор будет другой.

Достаю телефон. Звоню. Гудки идут — но без толку.

Окей. В эти игры я не играю. Пишу сообщение. Коротко и ясно. Это её последний шанс одуматься по хорошему.

«У тебя есть час, чтобы вернуться домой. Иначе тебе это с рук не сойдёт.»

Аня похоже забыла, кто её обеспечивал всё это время. Привыкла жить в комфорте. Сильно сомневаюсь, что у неё хватит духу тянуть долго одной. Пройдёт немного времени, вернётся, как миленькая. Потому что поймёт, что это не стоит того. Особенно когда рядом ребёнок и на банковском счету ноль.

Лизу я не отдам. И в этой истории она страдать не будет — я об этом позабочусь, чего бы это ни стоило.

Стою в детской. Полки пустые. Все любимые мягкие игрушки исчезли. Даже Лизин любимый плед с зайцами пропал.

Чёрт. Уехала. Не просто в слезах хлопнула дверью. Собрала вещи на долгую и увезла Лизу.

Ясно.

Долго думать не надо, в гостиницу она бы не сунулась. Вариант один — к родителям.

Уже собраюсь выходить, как вспоминаю про эту чёртову записку. Из-за неё всё началось. Я её выкинул… но что-то дёрнуло проверить.

Иду к мусорнику, резко поднимаю крышку, ведро отлетает в сторону. Осматриваюсь. Пусто, ни клочка. Значит, забрала. Отлично

Злюсь. Беру ключи, выхожу.

Сажусь в машину, завожу. Руки сжимаются на руле до побелевших костяшек.

Увезти мою дочь и думать, что я просто проглочу? Нет, не со мной.

Через пятнадцать минут торможу у дома её родителей. Звоню в дверь.

Открывает тёща. Выражения лица, как у прокурора.

— Чего приехал? Тебя тут никто не ждёт, Кирилл.

Смотрит в упор, губы сжаты, голос колючий.

Вижу, что сама на нервах, но держится. Стоит, как стена.

— Где они? — спрашиваю жёстко, в упор.

Внутри всё сжимается. Если их нет, значит, я ошибся. А если да, то я войду, чего бы это ни стоило.

— Аня не хочет тебя видеть. Уезжай.

Пауза. Секунда молчания.

Она отводит взгляд, но пальцы вцепились в дверной косяк.

Понимает: я не просто так приехал. И не уйду, пока не увижу свою жену.

— Я сюда не за разрешением поговорить со своей женой приехал, Наталья Викторовна. Ещё раз спрашиваю, где они? В доме?

Смотрит зло, но молчит. В этом доме я когда-то был как свой, теперь — как чужой.

Злость душит. Это всё Аня. Всех уже успела настроить.

— Мам, всё в порядке, — Аня подходит к двери. — Я разберусь.

Она кладёт руку на плечо матери. Та нехотя отходит в сторону, но глаз с меня не спускает.

Аня стоит прямо напротив. Лицо бледное, но собрано. В глазах напряжение. Видно, что не ожидала, что я приеду так быстро.

Она сжимает губы, будто проглатывает что-то горькое.

Я вижу: она понимает, что сейчас перед ней не просто муж, а тот, кто настроен серьёзно и не остановится, пока не получит желаемого. Она меня слишком хорошо знает.

— Где Лиза? — спрашиваю сразу и делаю шаг внутрь.

Аня тут же встаёт на проход.

— В гостиной. Что тебе нужно, Кирилл? Мы всё обсудили вчера.

Голос жёсткий, глаза не поднимает.

— Мы ничего не обсудили. Ты устроила истерику и увезла дочь. Я имею право её видеть.

Она медлит, потом отходит в сторону.

— У тебя есть пять минут. Дальше тебе тут никто не рад.

— Мне плевать, кто тут кому рад.

Прохожу в гостиную. Лиза на диване, видит меня — глаза тут же загораются. Срывается с места, бросается на руки.

— Папа! Я скучала! Мама сказала, у тебя много работы, и мы сегодня никуда не едем!

Обнимает меня, прижимается. А я внутри весь горю.

Моя девочка. Моя. И в это дерьмо её втянула Аня.

Это какой-то бред. Что за сцены? Нужно всё прекратить здесь и сейчас.

— Нам с мамой надо поговорить, дорогая, — мягко говорю ей. — Иди к бабушке, помоги с игрушками.

— Хорошо, пап, — целует меня и убегает довольная.

— На кухню, — бросает Аня и идёт вперёд.

Заходим, закрываем дверь. Внутри меня крутит, но с виду — спокоен.

— Увезти ребёнка из-за какой-то сраной бумажки — это уже за гранью, Ань, — говорю ровно.

— А изменять и подготовить своей жене сопливую записку, что ты влюбился в другую — нормально, да? — бросает Аня. Голос ядовитый, глаза жёсткие.

— Ты рылась в моей сумке, я это спустил тебе с рук. Но втягивать в свои истерики Лизу — это низко, Аня.

— Ага, истерики — это я. А ты кто? Святой? Ты даже не набрался смелости сказать правду. Только пыль в глаза и грязь за спиной.

— Это ты устроила спектакль вместо нормального разговора. А теперь прячешься, как девчонка, и тащишь за собой ребёнка.

Она делает шаг ближе. Сдавленным голосом сквозь зубы:

— Я защищаю свою дочь от отца, который её предал. Ты понял?

— Я не предавал ни её, ни тебя. Но ты решила иначе. Без права. На эмоциях. Затеяла войну не с тем. Забыла, кто твой муж?

Молчит. Я продолжаю:

— Собирай вещи. Мы едем домой все вместе. Хватит. Показала характер. Молодец. Но не в ту сторону воюешь, дорогая моя жена.

Глаза жены сверкают, но говорит чётко:

— Мы разводимся, Кирилл. Я хочу развод. Всё. Никаких «вместе» больше нет.

— Развода не будет. Не надейся. Я тебе его не дам.

— Суд даст.

— И что ты скажешь суду? Что придумала себе историю измены, потому что нашла какую-то бумажку? Без доказательств? Не смеши. Сама себя опозоришь.