Развод. Карма для бывшего

Глава 8. Предатель

Я не чувствую тела, как будто его просто отключили. Ни рук, ни ног. Только сердце — оно бьётся так сильно, что грохот стоит в голове.

Саша бросает на меня взгляд, в котором всё сразу: злость, сочувствие, растерянность.

Но я не могу говорить, не могу выдохнуть.

— Они внутри, — тихо говорит Саша. — Мы всё видели, всё зафиксировали.

Я молча киваю. В моей голове всё тот же голос, который говорит только одно: «Ты была права, Аня. Всё, что ты чувствовала, было правдой».

Мне одновременно хочется выть от боли и истерически смеяться, потому что я столько раз сомневалась в себе, а вот оно — подтверждение. Реальное, зримое и невероятно отвратительное.

Никогда не думала, что буду смотреть, как мой муж лапает другую женщину за попу. А главное, происходило всё это так естественно, как будто я, его жена, не существую вовсе. Не говоря уже о нашей дочери, за которую обидно так, что в горле ком.

Она ждёт папу, чтобы с ним вместе уплетать блинчики, а он лапает чью-то задницу!

— Мне надо домой, — хрипло говорю я, но, повинуясь другому порыву, вдруг резко открываю дверь. — Подожди… Я не могу уехать! Я должна…

— Ань! — Саша тянется ко мне, но я уже выскакиваю из машины и бегу к зданию, куда только что зашёл Кирилл с любовницей.

Я несусь ко входу, чувствуя, как меня пожирает стыд. Но я не могу сидеть на месте. Я должна узнать правду. Я должна поймать его с поличным — здесь и сейчас. Посмотреть в его предательские глаза. В конце концов, когда ещё у меня будет такая возможность?

Охранник у ресепшена поднимает брови, вопрошая, какого чёрта я здесь делаю.

— Простите, я жена Кирилла Верникова, — киваю в глубину здания, намекая, что речь про того, кто только что сюда зашёл. — Он забыл важные документы для встречи с клиентом. Я должна срочно их ему передать. Пожалуйста, скажите, где он?

Мужчина на секунду колеблется, потом кивает:

— Только что прошёл в сторону лифтов, направо по коридору.

Я бегу, не чувствуя ног. Сердце колотится, в горле пересыхает.

Поворот. Коридор. И вот он, мой муж, одетый с иголочки, стоит у лифта. Ко мне спиной. Лифт уже приехал, но голубки так увлечены разговором, что никого и ничего не замечают.

Кирилл вдруг поворачивает голову и видит меня. Мы встречаемся глазами, и время замирает.

Не разрывая взгляда, он делает быстрый шаг в сторону лифта, нажимает кнопку, и двери закрываются. Я успеваю только заметить женскую фигуру внутри.

Он отправил её наверх. Хочет спрятать свою любовницу от меня, бережёт её. Но уже поздно.

— Кирилл! — срывается с губ.

Он смотрит на меня спокойно. Руки в карманах брюк. Как будто ничего не произошло.

— Ты что здесь делаешь? — вижу, как его взгляд меняется, а сам он хмурится.

— Что я здесь делаю?! — у меня перехватывает дыхание. — Ты меня спрашиваешь, что я здесь делаю?!

Я делаю шаг к нему и тут вижу след от губной помады на его щеке. Ярко-розовой, наверное, такой помадой и пользуются бизнес-партнёры.

Меня будто бьёт током. Голова кружится, но я не падаю. Я в ярости!

— Ублюдок, — шепчу. — Мразь. Ты… ты!

Я начинаю стучать кулаками в его каменную грудь со всей силы.

— Ты предал нас! Ты выбрал её? Серьёзно?! Лапаешь её на глазах у всех и расхаживаешь с её помадой на щеке… пока твоя глупая жена дома с твоей дочерью?! Давно ты с ней спишь? Отвечай, Верников! Отвечай!

Он хватает меня за локоть, сжимает сильно, чтобы остановить. Одёргивает, демонстрируя, насколько силой он превосходит меня.

— Не устраивай сцену, Аня, — вижу, как его скулы ходят от злости, но мне наплевать.

— Сцену?! — я почти кричу. — Ты спишь с другой, а я устраиваю сцену?!

Он тянет меня к выходу. Без объяснений. И уж конечно без какого-либо раскаяния. Я вообще прихожу к выводу, что он на него не способен!

— Пошли отсюда, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

— Не трогай меня! — я вырываюсь, а ему хоть бы хны.

— Я сказал, пошли. Придёшь в себя, тогда и поговорим.

— Я в себя как раз пришла, Кирилл. Впервые за долгое время! — отчеканиваю ему в наглое, холёное лицо.

Он выводит меня из здания так, будто я просто какая-то сумасшедшая, мешающая его вечеру.

Как только мы оказываемся на тротуаре, его хватка слабеет, и я вырываюсь. Отскакиваю от него, как от огня, смотрю исподлобья. Дышу так быстро и рвано, что лёгкие болят.

— Аня, — он поднимает ладони в примирительном жесте. — Тебе надо успокоиться.

— Ты серьёзно?.. — я хватаюсь за голову. — Ты на этом самом месте лапал чужую задницу, а я должна успокоиться?..

— Я никого не лапал, — категорично обрывает меня он. — Это она положила мою руку себе на…

— Что-то я не видела, чтобы ты вырывался, Верников. Или ты безвольный козлик на верёвочке, которого заставили?

Он втягивает воздух, вижу, как его ноздри трепещут от злости.

— Ты за языком следи, дорогая, — он подходит ко мне, а я пячусь. — Какой я тебе козлик? — обманчиво спокойно спрашивает он. — Я твой муж, а мужа надо уважать.

— За что? — вскидываю подбородок и смотрю ему прямо в глаза. — За что мне тебя уважать, хоть одну причину назови…

— Миллион. Я мог бы тебе назвать миллион причин. Но не буду тратить на это время, потому что ты и сама всё знаешь. Я работаю для того, чтобы у моей семьи было всё. У тебя и Лизы. Вы хоть когда-то в чём-то себе отказывали?

Я проглатываю язык, но всего лишь на мгновение.

— Измена всё меняет, — пожимаю плечами. — И перечёркивает тоже всё.

— Дура, — муж бросает мне в лицо оскорбление настолько холодным и полным презрения тоном, что глаза начинает щипать от слёз.

— Сам дурак! Я хотя бы не докатилась до того, чтобы в браке изменять! — я кричу от бессилия и разочарования.

Кирилл задерживает на мне долгий, внимательный и острый, как лезвие, взгляд, а потом молча уходит.

И всё. Возвращается обратно в здание и говорит что-то охраннику.