Развод. Карма для бывшего

Глава 14. Кирилл Верников

Дождь ещё стучит по крыше машины, но для меня это уже просто глухой фон, не имеющий никакого значения.

В ушах всё ещё стоит глухой хлопок выстрела, хрипловатый и тяжёлый голос отца Ани, прозвучавший так, будто каждое слово он чеканил с недоверием: «Если с моей дочкой что-то случится, я тебя в порошок сотру».

После всех этих лет в браке с Аней — и вдруг такое недоверие от Сергея Михайловича из-за какой-то ерунды. Он мужчина, и должен понимать меня как никто другой.

Аня всегда знала, что со мной ей ничто не угрожает, что я прикрою, вытащу, встану грудью. А теперь она смотрит на меня так, будто я не защита, а опасность.

Я жму на газ. Еду в гробовой тишине. Ни радио, ни музыки. Только ровный рык мотора и моё собственное бешенство.

Я такое наглое поведение не прощаю, а разговор с этим ублюдком, решившим потянуть руки к моей жене, как только я его найду, закончится быстро.

И я могу с уверенностью гарантировать, что финал этого разговора ему не понравится.

Телефон в кармане начинает вибрировать, я даже не смотрю — и так знаю, что это может быть. Эта тень висит надо мной не первый день.

Я уже видел эти жалкие бумаги на развод с чёткими печатями и аккуратными подписями и с жирной пометкой: «Истец: Верникова Анна Сергеевна».

Юрист прислал сопроводительное письмо, чётко расписал сроки и условия. Тогда я просто закрыл ноутбук и оставил это до утра, потому что не хотел признавать, что это уже не слова в пылу ссоры, а реальный, юридически оформленный шаг к финалу.

Вибрация повторяется. Я сворачиваю на пустую улицу, останавливаюсь у обочины, достаю телефон и смотрю на экран.

Не юрист. Лена.

Разговаривать с Леной сейчас не хочу ни на грамм. Но лучше ответить сразу, чем выносить её бесконечный треск в трубке снова и снова.

— Кирилл, дорогой мой, — голос у неё тёплый, почти ласковый, но я прекрасно слышу, что под этой мягкостью прячется что-то другое. — Нам нужно поговорить. Ты сможешь приехать ко мне сегодня?

— Занят, — отрезаю я, хотя сам понимаю, что это враньё чистой воды.

Я не занят, а просто выжат досуха всем, что свалилось за последнее время: этот бред с разводом, который закатила Аня, партнёры по бизнесу, слетевшие с катушек, и Лена, которая, похоже, не способна прожить и дня без очередной драмы. Словно кто-то сверху взял и проклял меня.

— Это касается не меня, — она выдерживает паузу, как будто специально растягивает момент, — это касается Артёма.

— Только не… — начинаю я, но обрываю себя. Мы никогда не говорили об этом в лоб, но Лена всё чаще швыряет намёки между строк о том, что Артём — мой сын.

Подозрения у меня были ещё много лет назад, но тогда она уходила от прямого ответа, сливалась с темы. А теперь, как ни странно, после того как её бросил этот папик, она вдруг решила давить и навязывать мне весь этот разговор.

— Ты должен знать правду, и этот разговор не может ждать, — продолжает Лена, и я слышу, как она слегка смягчает голос, добавляя в него ту самую нотку, которая всегда помогает ей добиться своего. — Скрывать правду я больше не хочу и не могу.

Перед глазами на секунду возникает фотография: худой мальчишка с упрямо сжатым ртом и взглядом, в котором легко увидеть мои черты, если очень этого захотеть.

И я понимаю, что эти снимки, которые она мне показывала, всегда были сняты с одного, «правильного» ракурса, под нужным светом. Слишком выверено, чтобы быть случайным.

— Столько лет это могло ждать, Лен, а теперь, значит, ни дня нельзя потерять? — бросаю я, стараясь держать голос ровным. — Этот разговор подождёт, ясно? Пока я разберусь… со всем остальным.

— Разберись быстрее, — её голос моментально теряет мягкость, становится прямым и жёстким. Я слышу, как её бесит то, что она не смогла вырвать моё внимание здесь и сейчас.

Я сбрасываю звонок, и в этот момент меня охватывает жгучее желание выкинуть этот надоедливый телефон в окно машины и больше никогда не слышать его звонка.

В голове тут же всплывают даты, разговоры, сцены, связанные с нашим с Леной прошлым, я слишком хорошо помню, как она исчезла на несколько лет — якобы уехала в другую страну «учиться», а потом вернулась, будто никуда и не пропадала, с рассказами о том, как «всё само вышло» и о своих проблемах с мужем-спонсором.

Потом всё завертелось очень быстро: я был тогда один, а она откровенно показывала, что её брак для неё — пустое место, Лена была моей первой любовью, и в тот момент я не смог не поддаться соблазну.

По временным рамкам пацан и правда может быть моим сыном, но в этой истории слишком много случайностей и странных совпадений, чтобы не насторожиться.

В голове стоит гул, кровь стучит в висках, злость распирает так, что руки сами тянутся крушить всё на своём пути, и каждое дыхание даётся с трудом. Всё бесит до чёртиков.

Аня требует развода и шляется с каким-то чмырём, Лена нагло лезет навесить на меня роль отца своему сыну, и я не знаю, что будет хуже: если она врёт или если она говорит правду.