Развод. Карма для бывшего

Глава 31. Поступки

После концерта дочери и всех событий, связанных с Аней, по приезду домой я просто завалился в кровать. Но, как назло, долго не могу уснуть.

Перед глазами — Лиза, её улыбка, и Аня, стоящая у выхода: красивая, упрямая, холодная.

Слова, которые она сказала: «Ты перестанешь быть врагом, когда перестанешь появляться в моей жизни без приглашения», — режут по памяти сильнее, чем любые упрёки.

Я мог бы послушать Аню. Исчезнуть. Но я не хочу, это точно поставит точку между нами, а я не готов отпускать свою семью.

Если уж я однажды всё разрушил, то и восстановить должен всё сам, как бы сложно это ни было. Я понял, насколько сильно люблю свою семью и дорожу ею, и это единственное, что имеет смысл для меня.

Я хочу вернуть Аню не просьбами, не звонками, а поступками.

Утром я звоню Романову.

— Узнай, как у Ани на работе, — говорю коротко. — Без прямых запросов, через третьих лиц. Мне нужно знать, стабильно ли у неё всё.

Он молчит пару секунд.

— Кирилл, вы уверены, что это правильно?

— Нет, — отвечаю. — Но это необходимо.

Через день он сообщает: кафе, где работает Аня, теряет помещение. Новый арендодатель поднял ставку, и директор ищет вариант съезда. Аня и остальные работники об этом пока не знают.

Информация бьёт в цель. Я не могу позволить, чтобы Аня снова осталась ни с чем и переживала за проживание и Лизу.

Но сделать что-то с этим нужно так, чтобы она даже не догадалась. Я организовываю встречу с владельцем здания. Небольшой мужчина с усталым лицом и холодным интересом в глазах.

Он говорит про цифры, про аренду, про рентабельность, а я в свою очередь выслушиваю, не перебивая.

— Оставь ставку прежней, — говорю в конце. — Разницу компенсирую лично.

Сказать, что он удивлён, — словно ничего не сказать.

— Вы родственник владелица?

— Нет, — отвечаю спокойно. — Просто инвестор, которому не всё равно.

Подписываю бумаги, не называя имён, всё оформлено через мою фирму. И впервые за долгое время, подписывая документ, чувствую не давление, а странное облегчение.

Вечером Аня присылает фото Лизы: она держит в руках грамоту за выступление.

«Привет, Лиза очень просила прислать тебе это фото и передать сообщение: “Папа, я молодец?”» — пишет она.

Я смотрю на экран, сердце дёргается, и становится тепло на душе.

Отвечаю мгновенно:
«Передай Лизе, что она самая лучшая. Гордость моя».

Через минуту приходит смайлик с сердцем.

Мелочь. Но от этого теплее, чем от всего, что происходит в моей теперь уже очень пустой жизни.

Дни идут.

Я не звоню Ане, не тревожу её. Я очень хочу выйти с ней на связь ежедневно, ежеминутно. Но останавливаю себя во благо нашему будущему. И очень сильно пытаюсь не искать поводов встретиться.

Аня привыкла, что я действую резко, и именно поэтому сейчас молчание работает сильнее любых слов.

На следующий день звонок.

— Кирилл, — голос Игоря Михайловича, адвоката Анны, звучит настороженно. — Анна проявила желание обсудить с вами график времяпровождения с Лизой, вне зависимости от решения суда. Но при одном условии: вы не будете нарушать личное пространство Анны или инициировать разговоры, касающиеся ваших отношений.

Я усмехаюсь. Во мне говорит и радость, и злость одновременно. Я словно живу в сплошных правилах, которые создают все, кому попало, вокруг. Но дочь для меня важнее, чем моя мужская гордость, которая давит, давит очень сильно.

— Я согласен, — говорю быстро и чётко.

— Я надеюсь, вы понимаете, что будет, если нарушите этот договор, — добавляет он. — Вы потеряете возможность присутствовать в жизни своей дочери вне расписания суда, и мы возобновим иск об ограничении приближения к Анне или её жилплощади. После этого звонка я сообщу Анне, что всё согласовано, и она с вами свяжется, чтобы обговорить возможности встречи и передачи Лизы.

— Я вас услышал. Передайте Анне мою благодарность.

Он молчит пару секунд, потом тихо говорит:
— Знаете, Кирилл, впервые за всё это время вы звучите искренне. Спасибо за сотрудничество.

Звонок обрывается.

Вечером я стою у машины у школы. Жду Лизу. Мы договаривались с Аней, что я могу увидеть Лизу сегодня после школы.

Как только она выходит из дверей, замечает меня издалека и бежит.

— Папа! — обнимает, как будто мы не виделись год. — Мама сказала, что сегодня мы с тобой сможем провести время вместе. Это правда?

— Конечно, дорогая.

Мы идём пешком, прогуливаемся в парке у школы. Она рассказывает, как готовится к олимпиаде, как в классе девочка завела кота. Я слушаю каждое слово, будто боюсь пропустить хоть звук.

Когда подходим к скамейке в парке, Лиза вдруг останавливается.

— Пап, а мама… она всё ещё злится на тебя?

Я прикусываю губу.

— Нет. Просто маме нужно время.

— А ты будешь ждать?

— Буду, — отвечаю, не задумываясь. — Сколько потребуется.

Она улыбается, кивает.

— Тогда всё будет хорошо.

Слова Лизы меня очень растрогали. Я изо всех сил останавливал краснеющие глаза. Я очень надеюсь, что наша дочь права и всё правда будет хорошо.

После парка мы пообедали в кафе и отправились к дому Ани, так как на улице уже стало темнеть. Аня не ограничила время, но я хочу относиться к этому ответственно, чтобы она смогла мне снова доверять.

Я написал Ане по приезде.

Как только она выходит из дома, я уже стою у машины рядом с Лизой.

Она замечает нас, замирает на секунду и дальше продолжает идти в нашу сторону.

Лиза подбегает к Ане и крепко её обнимает, а потом бежит обратно ко мне, и мы с ней обнимаемся на прощание.

И тут Аня показывает на дом жестом руки и говорит Лизе:

— Дорогая, иди переодевайся в домашнее, я сейчас приду.

Лиза улыбается, машет мне рукой и бежит в дом.

И вот мы остаёмся вдвоём с Аней, и я не знаю, чего ожидать от этого разговора.