Развод. Карма для бывшего

Глава 37. Линия разлома

С утра я хожу по квартире, как по тесной клетке.
Ничего не болит, но внутри всё ноет, как будто там застрял ком, который не сдвинуть.

После дня рождения Лизы, после этого прекрасного праздника, где мы с Кириллом на несколько часов внезапно стали чем-то похожими на семью, меня накрывает не злость, а какая-то вязкая растерянность.

Я больше не могу честно сказать: «Я его ненавижу».

И от этого злюсь на себя ещё сильнее.

— Ты или садишься, или перестаёшь ходить кругами, — ворчит Саша, вытягиваясь на моём диване и откидывая в сторону плед. — У меня уже голова кружится от твоих кругов.

Я опускаюсь в кресло, поджимаю ноги, обнимаю подушку, как щит. С одной стороны я хочу собраться с мыслями и побыть наедине с самой собой, но в то же время я боюсь себя и своих мыслей сейчас как никогда прежде. Поэтому сегодня, как никогда, мне нужна поддержка моей подруги, с которой я не виделась уже какое-то время.

— Я… — начинаю и сразу запинаюсь. — Я, кажется, скучаю по нему.

Саша закатывает глаза так, что я слышу это физически.

— Бинго, — говорит она. — Я ждала, когда ты наконец произнесёшь это вслух.

— Не начинай, — прошу. — Мне и без твоего сарказма плохо.

Она чуть смягчается, садится ровнее, берёт кружку с чаем, смотрит на меня внимательно, так, как умеет только она — не жалея, но и не добивая.

— Давай по пунктам, — говорит. — Ты сейчас скучаешь по кому? По Кириллу, который вскрывал тебе почту, таскал по скандалам, лгал в глаза и делал вид, что ты ненормальная? Или по тому, который носил Лизу на руках, встречал тебя с работы с кофе и пледом и мог среди ночи ехать за мороженым, потому что у тебя «загрустилось»?

Горло перехватывает.

Я знаю ответ.

— По второму, — шепчу. — Но первый куда-то исчез. Остался только второй. Или смесь. Я не знаю. Я уже ничего не знаю.

— Зато я знаю, — Саша подаётся вперёд. — Ты не по нему скучаешь, Ань. Ты скучаешь по себе рядом с ним. По той девочке, которая верила, что её любят, что она единственная, что её не предадут. Ты скучаешь по ощущению безопасности. А он эту безопасность собственноручно разнёс кувалдой. Не забывай это.

Я молчу.

Слова режут, но одновременно попадают в точку.

— Ты помнишь ту ночь? — продолжает Саша мягче. — Когда ты позвонила мне, потому что не могла дышать, когда узнала про Лену? Как ты не спала ночами, думая, лишь бы хоть как-то заглушить чувство, что тебя поменяли на кого-то дешевле и проще?

Она делает паузу, даёт мне вдохнуть.

— Ты тогда не только Кирилла ненавидела, — говорит она. — Ты себя ненавидела. За то, что не ушла раньше, когда он начал становиться… ну, им. За то, что терпела, оправдывала, тащила всё на себе. Ты правда думаешь, что эта ранка уже затянулась?

Я опускаю взгляд.

Саша права, и это самое страшное.

— Я не ненавижу его, — вслух оформляю то, что давно бродит внутри. — Я ненавижу себя прежнюю. Ту, которая молчала. Которая боялась сказать «мне больно». Которая верила, что если ещё немного потерпеть, то всё снова станет как в начале.

— Вот, — кивает Саша. — Это уже похоже на честность.

Я глубоко вдыхаю, почти до боли в груди.

— Я устала жить так, как будто всё это — только его вина, — продолжаю. — Он виноват, да. Но и я в этом спектакле участвовала. Я закрывала глаза, когда что-то шло не так. Я делала вид, что «всё нормально», лишь бы картинка семьи не рушилась.

Я поднимаю на неё глаза.

— Знаешь, что самое ужасное? — спрашиваю. — Мне легче думать, что он монстр, чем признать, что я сама выбрала жить с человеком, у которого была другая жизнь за моей спиной.

Саша тихо вздыхает, тянется ко мне, кладёт ладонь на мою руку.

— Это не делает его менее виноватым, — мягко говорит она. — Но да, сейчас ты наконец начинаешь прощать не его, а себя. А это, как ни странно, и есть первый шаг к тому, чтобы перестать жить в прошлом.

Телефон на столе вибрирует, как будто подслушивал эту мрачную терапию.

Игорь Михайлович.

— Возьми, — кивает Саша. — Это твоя реальность. Юридическая.

Я выдыхаю и жму зелёную кнопку.

— Анна, добрый день, — знакомый спокойный голос звучит ровно, как метроном. — Могу отвлечь тебя на пару минут?

— Конечно, — говорю, хотя в животе сразу же всё сжимается.

— У нас всё готово, — продолжает он. — Все документы по разводу подписаны обеими сторонами. Кирилл не стал спорить ни по поводу имущества, ни по поводу алиментов. Всё оформлено добровольно. Через несколько дней вы будете юридически полностью разведены.

Слово «разведены» бьёт как током.

Я смотрю в одну точку, на какой-то узор на стене, но в голове — пустота.

— Анна? — осторожно спрашивает Игорь Михайлович. — Вы здесь?

— Да, — выдавливаю. — Спасибо, Игорь Михайлович. За всё.

— Это моя работа, — мягко отвечает он.

Я хмыкаю, не зная, что ответить, и мы прощаемся.

Я кладу телефон, и в комнате становится так тихо, будто выключили звук во всём мире.

— Ну? — Саша наклоняет голову. — Официально. Вы разведены?

— Официально, — повторяю я. — Считай разведены, да.

Почему-то от этого формального «разведены» хочется не танцевать, а лечь на пол и минут пять просто молчать, впившись ладонями в лицо.

Я попросила Сашу дать мне время наедине с собой, после последних новостей от юриста.

Вечером раздаётся знакомый стук в дверь.

И этот стук — не «случайный». Это тот самый, когда человек сто раз репетировал, как постучит, и всё равно сделал не так.

Я уже знаю, кто это.

Кирилл.

Открываю.

Он стоит на пороге без своей привычной броневой уверенности. Просто мужчина в тёмной куртке, с усталым лицом и глазами, в которых слишком много всего, чтобы разбирать.

— Можно? — спрашивает он спокойно. — В последний раз без приглашения.

Я на секунду зажмуриваюсь, будто от яркого света.

— Заходи, — говорю тихо. — Но в последний раз.