Развод. Катись к своей зайке!

Глава 4

Уснуть так и не удалось. Я старалась не думать о Леше, о его зайке, отбросить все эти мысли, хоть на пару часов, но у меня не получалось. Снова и снова я вспоминала…

Мы познакомились с Лешкой на каком-то мероприятии. Это был сборный концерт рок-музыкантов. Я никогда не увлекалась роком, но моя подруга Оля, в то время фанатела от всего этого. Ее вечно кидало от увлечения к увлечению – то вдруг она увлекалась живописью, и таскала меня на всякие выставки современного искусства, где я в недоумении рассматривала странные инсталляции, абсолютно не понимая, что в этом может быть хорошего и интересного.

– Оль, такие башмаки на помойку выносят, а не на подиум ставят, – шептала я Оле, разглядывая рваный, стоптанный ботинок, на который художник щедро наляпал цветные пятна, – Это бред какой-то.

– Ленка, – хохотала Оля, – Это же свобода самовыражения! Как ты не понимаешь? – она качала головой и ее ярко-красные волосы сияли в свете ламп.

На рок-концерте у меня разболелась голова и я вышла на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Я стояла и размышляла, обидится ли Оля, если я не вернусь в зал…

– Вам не понравилось? – ко мне подошел симпатичный молодой мужчина в очках, – Мне, признаться, тоже. – он улыбнулся, – Наверное я уже стар для этого… – он развел руками.

– Да уж, – рассмеялась я, – Не всем дано это понять.

– Хотя я и люблю музыку, – он хмыкнул, – Но от этой какофонии жутко разболелась голова. Я – Алексей, – он шутливо склонил голову.

– Лена. – улыбнулась я в ответ.

– А знаете, Лена, – задумчиво проговорил Лешка, – Я предлагаю уйти отсюда и выпить где-нибудь кофе. Что скажете?

– Давайте. – легко согласилась я.

Мы тогда бродили по Москве, пили кофе в маленьких кафешках, разговаривали обо всем. Он был веселым и остроумным, рассказывал о своей работе – он тогда преподавал историю в универе, часто ездил на разные раскопки. Когда он говорил об этом – у него горели глаза… И как так могло случиться, что мой интеллигентный, умный муж оказался рядом с этой… зайкой?

О чем они говорят? Что обсуждают? Или им и не нужно ничего говорить? Лешка похоже в полном восторге – ведь с ним рядом такая… я вспомнила, как его рука поглаживала ее попу и скрипнула зубами.

Так, приказала я себе, перестань вспоминать, что было раньше! Что было – то прошло! Того Лешки больше нет. Теперь есть только он – твой бывший муж со своей зайкой, которые нагло тратили твои деньги и изуродовали твою квартиру. Соберись, Лена, ты сильная, ты справишься!

Утро не принесло облегчения. Голова гудела, как после удара тараном. Я стояла у окна, сжимая в руках чашку с черным кофе – крепким, обжигающим, как я любила. За окном Москва просыпалась – шумная, привычная, родная, а внутри этой квартиры был чужой, враждебный мир. Я мысленно прокручивала аргументы для юриста, собирала в кулак всю свою волю. Сражение только начиналось.

Дверь кухни скрипнула. Я не обернулась. По шлепающим шагам и сладковатому запаху дешевого парфюма было ясно, кто вошел. Зайка. В полупрозрачном шелковом халатике, едва прикрывающем микро-шортики, с растрепанными волосами и следами сна на лице. Она, зевнув, потянулась, демонстрируя все свои "прелести", и направилась к кофемашине – моей кофемашине, купленной на мои деньги еще в те времена, когда я верила в "навсегда".

– О, кофеек... – протянула она сиплым голосом и потянулась к моей чашке, стоявшей рядом с аппаратом, явно намереваясь налить себе кофе.

Я молниеносно повернулась – движение было резким и точным. Моя рука легла на крышку термоса раньше ее пухлых пальцев с длинными, кричаще-красными ногтями.

– Не тронь. – голос прозвучал тихо, но с такой ледяной сталью, что зайка вздрогнула и отдернула руку, будто обожглась, – этот кофе – мой. Я сварила его для себя.

Она надула губы, сделав обиженное лицо ребенка, у которого отняли конфету.

– Ну и что? Я тоже хочу! Аппарат-то общий! – она попыталась пролезть мимо меня к кнопкам кофемашины.

Я не отступила ни на сантиметр. Моя чашка была моей крепостью в этом захваченном врагом доме.

– Общий? – я усмехнулась, коротко и без тени веселья, – Так же, как общими были мои деньги, которые вы с твоим "котиком" спустили на твои капризы? Нет, милочка. Этот кофе – мой. Попроси своего обеспеченного мужа сварить тебе. – я бросила взгляд в сторону приоткрытой двери спальни, откуда, я знала, Леша краем уха слушает этот разговор, – Раз уж он такой щедрый на подарки и "красивую жизнь", пусть проявит заботу и о твоем утреннем кофе. А мой – не твой. Отойди от аппарата.

Катя замерла, ее накрашенные глаза расширились от возмущения и непонимания. Она явно привыкла брать то, что хочет, особенно здесь, в "ее" новом доме. Столкновение со мной сбило ее с толку.

– Ле-е-ш! – завизжала она, обращаясь к спальне, – Ты слышишь? Она мне кофе не дает! Скажи что-нибудь!

Из спальни донеслось невнятное мычание. Леша явно не горел желанием ввязываться.

– Твой "котик", видимо, еще не проснулся окончательно, – холодно констатировала я, не отводя от нее взгляд, – Или просто не хочет портить себе утро. Мой совет – вари сама. Если умеешь, конечно. Или жди, пока он соизволит. Но мой кофе не трогай. Понятно?

Я взяла термос и долила в свою чашку еще порцию горячей, горькой жидкости. Действие было невероятно символичным и придавало сил. Это был мой кофе. Моя территория. Мое право. И я не собиралась уступать им ни капли.

Катя фыркнула, швырнула на стол какую-то чашку со звоном и, бормоча что-то невнятное про "стерв" и "зависть", плюхнулась на стул, уставившись на меня злыми, невыспавшимися глазами. Победа была мелкой, но важной. Первая стычка в этом дне, а день обещал быть долгим и тяжелым. Я допила кофе, вымыла чашку, их грязная посуда все еще лежала в раковине, и, не удостоив зайку больше ни взглядом, пошла собираться. Пора ехать в адвокатскую контору.

– Не забудь вымыть посуду! – рявкнула я на прощание зайке и хлопнула дверью.