Развод. Катись к своей зайке!

Глава 9. Алексей

Боже, как все нелепо, как не ко времени!

Только немного расслабился, почувствовал себя молодым.

Вернулась бы Лена неделей позже… Путевки в Геленджик уже куплены, билеты заказаны… но не повезло! Теперь все на нервах. – Ленка рвет и мечет, судами угрожает, Катя истерит по поводу и без без. Одно радует – через два дня самолет. Хоть пару недель отдохнуть! Море, солнце, Катя в прозрачном сарафанчике…. Как вижу, так сердце екает – неужели эта красотка молоденькая меня выбрала? Чем заслужил?

Все началось в институте. Зимняя сессия, полный бардак, преподаватели и студенты устали друг от друга и мечтают о каникулах…

– Алексей Леонидович, – Катя заглянула на кафедру, когда я проверял курсовые, – Можно? – она была такая милая – высокий хвост, нежное личико, губки пухлые, которые она приоткрыла… Ее щеки пылали от смущения, – Я не сдала зачет… – Катя опустила голову, – Вы не могли бы… Я хотела бы пересдать, – бедная девочка чуть не плакала, – Мне очень нужна стипендия…

– Какой курс? – улыбнулся я, девочка была прелестной.

– Третий. – Катя подняла глаза и закусила губу, – Так можно будет… пересдать?

– Конечно. – кивнул я и почему-то назначил ей время на завтрашний вечер… на тот час, когда на кафедре не будет никого. Она радостно улыбнулась и убежала, а я сидел, как дурак и улыбался. Ничего плохого я и не думал – просто хорошенькая студентка – коих не мало на факультете.

Кабинет вечером был погружен в тишину. Последние лучи солнца цеплялись за пыльные стеллажи с диссертациями. Я перечитывал скучную статью, думая о предстоящем отпуске… Махнуть бы куда-нибудь в теплые страны, от зимы подальше, поваляться на пляже, поплавать, эх! А вечером – шашлычок…

В дверь тихо постучали. Вошла она. В простеньком свитерке, но как-то особенно свежая, пахнущая чем-то сладким и молодым.

– Алексей Леонидович? Я… на пересдачу. Как вы велели.

– Катя! Проходите, садитесь. – я отложил статью, стараясь выглядеть профессорски сдержанным, но внутри что-то ёкнуло. Она была не просто хорошенькой. Она сияла. Смущенно, но как-то радостно.

Я задал пару вопросов по теме зачета – формальность. Она отвечала, запинаясь, путалась в терминах. Видно было, что предмет ей давался с трудом. Но ее глаза! Они смотрели на меня не как студентка на строгого преподавателя. В них было… восхищение? Доверчивость? Что-то теплое и открытое.

– Ну… в общем, материал вы знаете, Катя, но… слабовато, – я нарочито покачал головой, стараясь скрыть улыбку, – Особенно некоторые моменты… – Я начал объяснять. Говорил, может, даже увлеченнее, чем на лекциях. А она слушала, подперев подбородок рукой, широко раскрыв глаза. Казалось, она ловит каждое слово.

– Поняла? – спросил я, закончив.

– Да! Ой, как вы интересно рассказываете, Алексей Леонидович! – она восторженно всплеснула руками. Искренне, – У нас на лекциях обычно так скучно… А вы… вы прямо оживляете историю! Я теперь точно запомню!

Ее смех, легкий и звонкий, заполнил тишину кабинета. Он был таким… заразительным. И нелепым здесь, среди пыльных фолиантов. Я невольно рассмеялся в ответ на какую-то свою неуклюжую шутку про древних вождей. Она засмеялась еще громче, заливисто, закрыв рот ладошкой.

И вот тогда я понял. Понял всем нутром, а не только замутненным разумом. Это не просто благодарность студентки. Ее взгляд, ее смех, ее склоненная головка, когда она записывала что-то в тетрадку – в этом было обожание. Женское обожание. Меня. Седеющего профессора с чуть наметившимся животиком. Она смотрела на меня так, как Лена не смотрела уже… лет пять. Как на мужчину. Интересного. Сильного. Желанного.

Ощущение было головокружительным. Как глоток шампанского на пустой желудок. Я почувствовал себя не Алексеем Леонидовичем, уставшим завкафедрой, а просто Лешей. Молодым, интересным. Тем самым парнем, который когда-то очаровал Лену на рок-концерте.

– Катя… – сказал я, и голос прозвучал чуть хрипловато. Я закрыл ее тетрадь, – Зачет я тебе, конечно, поставлю. – я вдруг перешел на ты, и увидел, как ее глаза загорелись, – Но… – я сделал паузу, ловя ее взгляд, – Чтобы окончательно закрепить материал… Не хочешь ли обсудить это в более… неформальной обстановке? За чашкой кофе? Или… ужином? – слова вылетали сами, опережая осторожность. “Ты профессор! У тебя жена!” – кричал внутренний голос. Но другой голос, пьяный от ее взгляда, был громче: “Ты ей нравишься! Посмотри на нее!”

Она замерла. Щеки вспыхнули ярким румянцем. Глаза испуганно-радостно блеснули. Она не отвела взгляд.

– Я… – она смущенно опустила глаза, потом снова подняла их на меня. В них читалось и “боюсь”, и “очень хочу”, – Я не знаю… Алексей Леонидович… Это… удобно, можно? – прошептала она.

– Нет! Нельзя! – кричало где-то внутри. Но я уже перешел черту. Ее смущение, ее готовность… Это было сильнее голоса разума.

– Почему же нельзя? – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ободряюще. Я встал, подойдя ближе, – Просто разговор двух взрослых людей. Очень приятных друг другу людей. – я осторожно взял ее руку. Она не отдернула. Ладонь была теплой и чуть дрожала, – Что скажешь, Катюша? Пойдешь?

Она посмотрела на наши руки, потом снова на меня. И медленно, застенчиво кивнула.

– Да, Алексей Леонидович. Пойду.

В тот вечер, провожая ее до общежития, я не думал о Лене. Не думал о последствиях. Я чувствовал себя заново родившимся. И этот новый Леша был готов на все. Ради этого взгляда. Ради этого смеха. Ради того, чтобы снова почувствовать себя молодым, сильным и нужным. Хотя бы в глазах этой девчонки. А что будет потом… Потом разберемся.