Развод. Катись к своей зайке!

Глава 10. Алесей

Тогда еще не поздно было остановится. еще ничего не случилось… Мы с Катей гуляли по заснеженной Москве, она рассказывала о своем родном городке, я тоже что-то говорил… Она позвала меня на каток и я с радостью согласился.

Каток в парке Горького. Хрустящий снег под ногами, морозный воздух, обжигающий легкие, и ее смех – звонкий, как колокольчик. Она каталась ужасно, цепляясь за мою руку, и я ловил ее каждый раз, когда она чуть не падала. Я чувствовал себя не профессором истории с парой лишних килограммов и сединой на висках, а… студентом. Тем самым Лешкой, который когда-то сам лихо выписывал восьмерки на льду. Сердце стучало неприлично громко не от нагрузки, а от ее близости, от ее доверчиво прижатой руки, от ее восторженных взглядов.

– Алексей Леонидович, вы такой ловкий! – восхищалась она, и в ее глазах горели искорки, – Если бы не вы, то я сто раз уже упала! – хохотала Катя, – Давайте чаю выпьем? С баранками?
– Просто Леша, Катюш, – поправлял я, и от этого "Леша" на ее устах становилось тепло внутри. Не "Алексей Леонидович", не "профессор" – просто Леша.

Потом было кино. Темнота зала, запах попкорна, ее рука, которая нечаянно коснулась моей на подлокотнике. Я нашел ее руку и взял в свою. Она не отняла. Пальцы сплелись сами собой. А потом, когда мы вышли на морозную улицу, заваленную искрящимся снегом, под фонарем… Она вдруг остановилась, подняла на меня свои огромные глаза, в которых отражались огоньки города. И я понял. Понял без слов. Наклонился… И наши губы встретились. Холодные от мороза, но они согрелись мгновенно...

Первый поцелуй. Нежный, осторожный, а потом все более страстный. Я забыл, где я, сколько мне лет. Я чувствовал только вкус ее губ, пьянящий запах ее духов и бешеный стук собственного сердца, как у восемнадцатилетнего пацана. Это было… головокружительно. Ощущение полета, молодости, которое я давно, казалось, утратил. Мы шли по улице, тихо падал снег и это было так прекрасно, так волшебно, будто во всем мире остались только она и я…

А потом был Новый год. Лена была в экспедиции, ее возвращение откладывалось. Квартира казалась такой пустой и без нее… И я позвал Катю. Я не надеялся, что она согласится провести новогоднюю ночь вдвоем со мной. Наверняка у нее была своя компания, где будет шумно и весело, но улыбнулась и застенчиво кивнула.

– А я… никому не помешаю? – тихо спросила она и нежно коснулась моей щеки пальцами.

– Что ты, – задохнулся я от нахлынувших чувств, – Я буду счастлив!

Катя притащила крошечную живую елочку, украсила ее мишурой и парой шариков. Мы накрыли стол – просто, но душевно. Шампанское, салат оливье, мандарины. Она была в каком-то простом, но невероятно сексуальном свитере, обтягивающем ее хрупкую фигурку. Глаза блестели от предвкушения.

Мы смотрели "Иронию судьбы", подпевали, смеялись. Когда часы начали бить двенадцать, я обнял ее. Мы чокнулись бокалами.

–С Новым годом, Леша! – прошептала она, и в ее голосе звучала какая-то особая нежность и… обещание. Я поцеловал ее. Уже не как под фонарем, а глубоко, жадно. Она ответила с такой же страстью.

И тогда все случилось. Естественно, неизбежно. В моей спальне, на моей с Леной кровати… И вот тут меня ждало откровение. Невинная студентка, которая краснела от моих взглядов и вздрагивала от каждого прикосновения… Катя оказалась… невероятно опытной. Ее руки, ее губы, ее тело – знало, что делать. Она вела меня с уверенностью, которой я от нее не ожидал. Не было ни капли стеснения, только страсть и знание, как доставить удовольствие – и себе, и мне. И самое интересное, что меня это не смутило. Наоборот! Я был… рад. Потрясен, ошеломлен, но рад. Эта ее опытность была как подарок. Она не заставляла меня чувствовать себя стариком, неловким с юной невинной девушкой. Она была страстной, раскрепощенной женщиной, которая хотела меня. И я отвечал ей с той же силой, с той же забытой яростью чувств, которую, казалось, похоронил годы назад.

Той ночью не было ни профессора Алексея Леонидовича, ни студентки Кати. Были просто мужчина и женщина, оглушенные страстью. Я чувствовал себя заново рожденным. Молодым. Сильным. Желанным. Не ученым, а – победителем. Катя была моим эликсиром молодости, моим доказательством, что жизнь еще не закончилась. И все остальное – Лена, мораль, последствия – казалось тогда такими далекими, такими неважными по сравнению с этим буйством чувств и ощущением, что я снова живу. По-настоящему. Огонь вместо тлеющих углей. Вот что она мне дала. И я был готов на все, лишь бы этот огонь не погас.

Дни текли, как теплый мед – сладкие, дурманящие, липкие. Катя вошла в мою жизнь, в мою квартиру с тихой, но неумолимой настойчивостью. Сначала это были милые мелочи. Баночка с розовым кремом для лица на полочке в ванной, рядом с моим строгим гелем для душа. Пушистый, нежно-сиреневый халатик, висящий на крючке за дверью спальни. Ее любимый чай – какой-то фруктовый, сладковато-приторный – появился на кухне. Потом – ее журналы с глянцевыми картинками на столике, где раньше лежали только научные периодики и книги.

Я не замечал, как границы стираются. Вернее, замечал, но… это было приятно. Знакомо. Как будто квартира оживала, наполняясь ее молодой, чуть легкомысленной энергией. Ее смех, ее болтовня по телефону с подружками, запах ее духов, смешивающийся с запахом кофе по утрам – все это стало частью моего нового мира. Мира, где я был не усталым профессором, а Лешей – желанным, любимым, почти молодым.

И вот однажды вечером, лежа на диване после ужина, Катя, перебирая мои волосы пальцами – она любила это делать, вдруг сказала задумчиво:

– Лешенька, а давай тут все немного… освежим? – она обвела ручкой гостиную, – ну, знаешь, перестановку маленькую сделаем? Мне кажется, вот это кресло – оно такое массивное, темное… Если его передвинуть к окну, тут сразу светлее станет! И уголок для чтения можно устроить. А этот шкафчик… – она скривила носик, – Он такой старомодный. Может, его вообще куда-нибудь в угол? Или… ну, не знаю. Просто как-то все… скучновато.