Развод. Катись к своей зайке!

Глава 12

– Елена Николаевна, – заглянул в ординаторскую, Сергей Ильич, – Как хорошо, что вы на месте!

– Где же мне еще быть? – улыбнулась я, – До конца смены еще полтора часа… Вы что-то хотели, Сергей Ильич?

– Да, – заведующий плюхнулся на стул и вытер мокрый лоб платком, – Такое дело… Игнат Игоревич устраивает для сотрудников что-то вроде корпоратива… – Сергей Ильич шумно выдохнул, – Простите, Елена Николаевна, замотался сегодня… Так вот мы все приглашены в загородный ресторан. Всех, естественно, отвезут – привезут, – он протер очки, – Так что, дорогая, после смены никуда не торопитесь.

– Сергей Ильич, – замотала я головой, – Какой ресторан? О чем вы говорите? После смены тем более?! Нет, это без меня. – твердо сказала я.

– Но как же?.. – растерянно пробормотал Сергей Ильич, – Нельзя без вас… Игнат Игоревич про вас спрашивал… – Сергей Ильич понизил голос, – Знаете, Елена Николаевна, по-моему он к вам очень хорошо относится и нельзя с ним так резко… он нам столько хорошего сделал.

– Я тоже при случае сделаю для него что-нибудь хорошее, – усмехнулась я, – Если он, не дай бог, что-нибудь сломает, то я его вылечу…

– Тьфу-тьфу, – сплюнул Сергей Ильич и постучал по столешнице, – Не надо так говорить…

В это время дверь распахнулась и вошел Игнат. Он внимательно посмотрел на нас и кивнул.

– Добрый день. Совет в Филях?

– Да вот уговариваю Елену Николаевну присоединится к коллективу… – вздохнул Сергей Ильич и встал, – Пойду я… дела, понимаете ли… Может вы, Игнат Игоревич, уговорите нашу Елену Николаевну… – он вышел из ординаторской.

– Почему не хочешь поехать со всеми? – процедил Игнат, усаживаясь рядом со мной, – Нельзя отрываться от коллег – это не вежливо.

– Я думаю, что мои коллеги это переживут. – буркнула я и открыла историю болезни, – Вы извините, мне еще поработать нужно.

– Потом допишешь бумажки свои. – он захлопнул папку и положил на нее ладонь, – Ты поедешь вместе со всеми.

– Это что, приказ? – усмехнулась я и попыталась вытащить папку из-под его ручищи.

– Порвешь. - спокойно сказал он, – Не надо пытаться все время спорить со мной – тебе это не идет.

– Папку отдайте, – прошипела я, – Я должна заполнить историю и вписать назначения, дежурный врач должен знать, какие препараты…– он не дал мне договорить – просто сгреб меня в охапку и закрыл рот… поцелуем. Это было так неожиданно, что папка упала со стола и бумаги веером рассыпались по полу. Все звуки – гудящие лампы, далекие голоса из коридора – исчезли. Остался только шум собственной крови в ушах и… его губы. Грубые, требовательные, не оставляющие выбора. Он держал меня так крепко, что дышать было почти невозможно, а его поцелуй… это был не поцелуй. Это был захват. Завоевание.

Я замерла в шоке. Мозг отказывался обрабатывать реальность. Он поцеловал меня. Здесь. В ординаторской. Прямо сейчас.

В голову ударила ярость. Бешеная, ослепляющая. Я попыталась вырваться, упереться руками в его грудь, но его руки, как стальные обручи, сжимали меня. Я попыталась укусить, но он лишь глубже вдавил свои губы в мои, подавив сопротивление. Вкус кофе, дорогого табака и… чистой, безудержной власти. Он дышал ровно, спокойно, будто делал что-то само собой разумеющееся.

– Пусти… – вырвалось у меня сквозь стиснутые губы. Отчаянный протест, который он проигнорировал.

И тут… случилось нечто предательское. Сквозь шквал ярости пробилась волна… чего-то другого. Огненная, стремительная. Ответный толчок крови, сладкая слабость в коленях, предательское желание ответить. Его сила, его наглость, его абсолютная уверенность в своем праве взять… это сработало на каком-то животном уровне, который я в себе презирала. На мгновение мои губы дрогнули, ответив на его давление. Совсем чуть-чуть. Незаметно для него, но катастрофически заметно для меня самой.

Этот крошечный отклик словно обжег меня изнутри. Нет! Ни за что!

Я собрала все силы и рванулась с нечеловеческой силой. Мой лоб со всего размаху ударил его в подбородок. Раздался глухой стук.

– Агх! – он невольно ослабил хватку.

Я вырвалась, и как ошпаренная, отпрыгнула к двери, задев стул так, что он с грохотом упал. Я стояла, тяжело дыша, прижав тыльную сторону ладони к губам. Они горели. И не только от силы поцелуя. От стыда за тот предательский миг ответа.

– Ты… ты сумасшедший?! – выдохнула я, голос был хриплый от гнева и нехватки воздуха, – Как ты посмел?! Здесь?! В больнице! Я работаю! Ты… ты… – слов не хватало. Я тряслась, готовая броситься на него с кулаками или разрыдаться. “Мямля”? Вот черт возьми, сейчас я покажу ему, кто тут мямля!

Игнат медленно провел рукой по подбородку, где, вероятно, уже намечался синяк. В его глазах не было ни раскаяния, ни злости. Было… удовлетворение? И холодный, хищный блеск.

– Посмел, – констатировал он спокойно, – И ты ответила. Не сразу, но ответила. – его губы тронула едва заметная улыбка.

– Я тебя укусила бы! – зашипела я.

– Пробовала. Не вышло. – он сделал шаг вперед. Я инстинктивно отпрянула за стол, используя его как баррикаду, – А теперь слушай внимательно. Ты успокоишься. Поднимешь свои бумаги. – он кивнул на хаос на полу, – Приведешь себя в порядок. И через час будешь стоять у центрального входа. Там будет автобус. Ты сядешь в него и поедешь. Поняла?

– Ни за что! – выпалила я, – Я тебя заявление напишу! За… сексуальные домогательства! Сергею Ильичу! В профком!

Он усмехнулся, как будто я сказала что-то смешное.

– Пиши. Кому хочешь. Но сначала ты поедешь. Потому что если ты не сядешь в тот автобус, – его голос стал тихим и опасным, – Я лично приду сюда, взвалю тебя на плечо, и вынесу отсюда на глазах у всей твоей смены, пациентов и этого вашего… Сергея Ильича. Выбор за тобой, доктор. Своим ходом в автобус? Или, как мешок картошки – через плечо? Решай. У тебя… – он глянул на дорогие часы, – …пятьдесят девять минут.

Он развернулся и вышел из ординаторской, не оглядываясь, оставив меня среди разбросанных бумаг, и оглушающей тишины. Дверь мягко закрылась.