Развод. Ко мне (не) возвращайся

11

“Если ты его простишь, то будешь полной дурой”, - в голове звенят слова бабушки. Она часто разговаривала с телевизором и доказывала героиням, что прощают только дуры.

А теперь мир вокруг кричит, что свобода наше все, никто не несет ни за кого ответственность и сходить “налево” не возбраняется.
Хожу по дому, как дура, никак не могу понять, что делать дальше. Хоть головой о дверь бейся, больно будет, а толку-то, как будто умные мысли придут.

Может, и правда забрать дочку и куда-нибудь уехать. А перед этим или потоп устроить, или все обои сорвать и полы поднять, пусть Андрей вместо того, чтобы себе пробный брак устраивать - ремонтом занимался. А потом? Даже если все сломать и заново сделать, то моя память же не обнулится.

Открываю все шкафы, столько веще, куда они теперь?

В голове просто пустота.

Звонок в дверь, потом дверь открывается.

- Лара, ты дома? - Мама, как всегда, не очень довольна. - Я с тобой один на один поговорить пришла, а то ты сейчас дел понаделаешь, а зачем?

Она входит, не снимая пальто, ставит сумку по центру прихожей - даже в кризисе у неё порядок. В глазах - не сочувствие, а миссия, она пришла не утешать, а исправить мою ошибку - в том, что я позволила себе почувствовать боль как повод для действий, а не как повод для молчания. Снова, по ее мнению, я должна держаться строго, без слов, соплей, слез и даже внутренних причитаний.

Даже в детстве, я, когда разбивала коленку, должна была сжать зубы и не сметь плакать.

Три года в фигурном катании, травмы и чужие мамы, которые обнимают и дуют на коленку своим детям. Мама считала ,что так спортсменку не вырастить, только через упорство и труд. Вот они у меня были на сто процентов, только со спортом все равно не сложилось - грация мешка картошки - мое все.

- Ты чего надумала, Ларис? - спрашивает она, не здороваясь. - Андрей звонил, говорит, ты не в себе. Истерику устроила, ребенку с утра настроение испортила, да и кто при дитю такие вещи обсуждает. Ты если против отца Снежку хочешь настроить, то брось это, ему от этого никакой беды не будет, а у нее травма на всю жизнь.

Я смотрю на неё: на жемчуга, на стрижку, на брови, выщипанные в идеальную дугу, как будто жизнь - тоже можно подровнять пинцетом. Она берёт меня за локоть - не нежно, а авторитетно, как брали в поликлинике перед прививкой: «не дергайся, это во благо».

- Мам, что-то ты при мне не очень стеснялась об отце говорить.

- Ты свой гонор убавь. Пыл убери, - говорит она, и в этом слове - вся её философия: женщина не должна гореть, она должна тлеть, незаметно, без дыма, без искр. - Кто ты без мужа? Ноль без палочки.

Я не отвожу взгляд. В горле стоит ком, я замерла и не могу пошевелиться.

- Я понимаю, что больно, - продолжает она, уже почти ласково, почти как мать, - что обидно. Гадко. Но без него - как?

- У тебя крыши над головой нет, эта на Андрея записана? Машина на его организацию, насколько я помню. У тебя есть только резинка от трусов и все. Снежка - в музыкалке, в английском, в танцах. Кто это потянет? Ты перед тем, как орать, думай башкой, уже взрослая! Ты всегда была инфантильной. Мечтала, чтобы за тебя решили. А теперь - «я сама». Сама? А куда? Под мост? Я твои проблемы решать не буду.

Или у меня, правда, амнезия, или мама сейчас что-то придумывает. Я ей очень благодарна, за то, что она отвечает за логистику дочки, помогает мне, но...

Смотрю на нее, и часть меня верит. Тот маленький голос, который с детства знает: «если мама так говорит — значит, так и есть». Часть меня трясется и боится. Что, если она права? Что, если я - не «достаточно»? Но есть и третья часть — та, что вчера не заплакала в квартире, потому что чувствовала его взгляд и решила: «не дождёшься». Эта часть — молчит. Но она — крепче.

- Хорошо подумай, - добавляет мама, отпуская мой локоть. - Я стану на сторону Андрея, если он оступился и хочет сохранить семью. Вся эта лирика только в фильмах и книгах хороша, а когда дело доходит до денег, надо все эти сопли убирать. Я уже пожилая, сама понимаешь, что помощи от меня финансовой никакой не будет.

- Мам, побойся Бога, какая пожилая? Тебе еще и шестидесяти нет, ты чего?

- Очень великодушно ткнуть меня мордой в мой возраст! Я и так его знаю. А то, что я числюсь у Андрея на фирме, получаю нормальную зарплату, ты забыла? Или ты хочешь, чтобы я сейчас куда шла, в больницу, в регистратуру или куда-нибудь на сестринский пост за копейки? Нет, дорогуша, я свою жизнь буду жить, как мне надо. И ты крепко подумай. И ты не узнавала, кто эта потаскуха, что на твое имущество рот разинула?

- Не знаю, мне все равно.

“Оступился” - эхом бьется слово в голове, как будто он споткнулся о ковёр. А не сознательно вышел за дверь, закрыл её на замок и положил ключ в карман другой женщине.

- Я очень надеюсь, что ты сейчас сгоряча. Не думала, что предательство мужа обернется еще и твоим странным поведением.

- Ларка - дура ты, жаль своих мозгов не вставить...

Прекрасные! Предлагаю вашему вниманию еще одну книгу нашего моба!

Алекс Мара

Развод. Один раз не считается

https://litnet.com/shrt/HviG