Развод. Когда умирает любовь

Семнадцатая глава

Вот так, наверное, и умирает любовь. Внутри рушится последний оплот, и ты понимаешь, что достигнут окончательный предел. Как так получилось, что тот, которого я так любила, готов поднять на меня руку? Тот, кто был для меня всем, считает меня своей собственностью, которую можно унижать и ломать?

Где тот нежный мужчина, который клялся в вечной любви? Где тот, кто обещал защищать меня от всего мира? Неужели я настолько плохо его знала? Или он просто так хорошо притворялся все эти годы?

В его глазах я вижу только ненависть и желание подчинить. Он хочет раздавить меня, растоптать мою гордость и присвоить себе всё, что я построила своим упорным трудом. И самое страшное – он наслаждается этим. Наслаждается моим страхом, моей беспомощностью, моим отчаянием.

Я всегда считала, что насилие – это что-то из криминальных новостей, что происходит с кем-то другим, но точно не со мной. Я была наивной дурой, которая верила в сказки о счастливой семейной жизни. Теперь я понимаю, что сказки бывают только в книгах, а в реальности муж может стать твоим личным кошмаром.

Я зажмуриваюсь, больше не в силах смотреть на него, а следом вдруг слышу стальной голос, не терпящий возражений:

– Немедленно отпусти её или обещаю – ты об этом сильно пожалеешь.

– Ты кто вообще такой? – довольно резко спрашивает мой муж, но хватку всё-таки ослабляет, и я делаю судорожный вдох.

– Тот, кто устроит тебе весёлую жизнь, если ты сейчас же её не отпустишь.

– Слышь, мужик, ты кем себя возомнил? – задирается Виталя.

А я, наконец, могу рассмотреть своего спасителя. Меня накрывает волной удивления и облегчения одновременно. Не знаю, что привело сюда Ерофеева, но я безмерно благодарна ему за это появление.

– Арина, вы в порядке? – игнорируя вопрос, спрашивает он, глядя прямо на меня.

Муж резко отпускает меня, и я оседаю на пол, не в силах устоять на ногах.

– Кажется, я задал тебе вопрос, – Виталя резко поворачивается к нему.

– А я не с тобой разговариваю, – он обходит моего мужа и присаживается передо мной.

– А… Так ты типа её новый хахаль, что ли? Она моя жена, и тебе лучше к ней не лезть, – вдруг произносит муж.

Ерофеев внимательно смотрит на меня и снова повторяет свой вопрос, игнорируя восклицания Витали.

– Вы в порядке?

Я успеваю только кивнуть, как вновь раздаются вопли мужа.

– Слышь ты, я тебе говорю, тебя вообще кто сюда пустил? Это частная собственность.

– Так и есть, – спокойно отвечает Ерофеев, поднимаясь и поворачиваясь к нему. – Моя частная собственность. Поэтому, если ты сейчас же не покинешь это здание, охрана выведет тебя силой, а затем передаст полиции.

– Это твой дедок-то выведет меня силой? – усмехается Бероев.

– Предупреждаю последний раз.

– Ну и что ты мне сделаешь?

– Напишу заявление на незаконное проникновение в частную собственность, вызову своего юриста и придам общественности твое поведение в отношении жены.

Не знаю, что так повлияло на Виталю: спокойный и уверенный голос Ерофеева или прозвучавшая угроза, но он вдруг немного сбавляет обороты.

– Это моя жена, она арендовала это помещение.

– А я хозяин этого здания. И терпеть не могу, когда поднимают руку на женщин. У меня тогда появляется желание вырвать эти самые руки с корнем.

– Это мы ещё посмотрим, кто кому и чего вырвет, – Виталя отступает к двери, а потом внимательно смотрит на меня и зло произносит. – Мы с тобой не закончили.

Он уходит, громко хлопнув дверью, а я вдруг понимаю, что больше не могу держать эмоции в себе, и меня прорывает.

– Всё хорошо, Арина Игоревна, – успокаивает меня Ерофеев. – Он уже ушёл, вам больше ничего не угрожает.

– Нет, не всё. Он требует денег, угрожает отобрать мой салон, а у меня нет таких денег. Ещё вы со своей неделей, и этот Бахтияр дурацкий туда же, – сквозь всхлипы выпаливаю я, не в силах остановиться.

– Бахтияр? – из всей моей речи он почему-то выхватывает только имя адвоката, которое я по какому-то недоразумению запомнила.

– Это его адвокат, он тоже мне дал неделю, или они подадут иск в суд.

– Сергей Михайлович, – вдруг кричит он, и спустя несколько секунд в кабинет заходит тот самый охранник.

– Организуйте нам воды и валерьянки, – распоряжается Ерофеев.

– Не надо мне валерьянки, – упираюсь я, давясь слезами. – Само всё пройдёт.

– Конечно, пройдёт, – говорит он, а затем неожиданно берёт мои руки в свои и начинает их осторожно растирать.

Это простое, но такое человеческое прикосновение настолько неожиданно для меня, что истерика мигом прекращается. Я смотрю на его сильные, но удивительно нежные руки, и впервые за последние часы чувствую себя в безопасности.

– Сейчас поедем в полицию, – говорит он, протягивая мне стакан с водой, который уже успел принести охранник.

– Зачем?

– Заявление писать.

– На меня? – в ужасе спрашиваю я отшатываясь.

– На мужа, конечно. А по дороге вы мне расскажете, как оказались в этом здании.

– Всё законно. У меня есть договор на месячную аренду.

– Месячную аренду? – удивлённо переспрашивает он. – Впервые про такое слышу.

– Это испытательный срок.

– Вы серьёзно? – он приподнимает бровь и скептически смотрит на меня.

– А что мне ещё было делать? Вы мне дали неделю, он мне дал неделю, я…

– Я вас услышал, – перебивает он меня. – У вас адвокат-то есть?

– Мне посоветовали хорошего адвоката, я поехала, а там мой муж с любовницей и…