Развод. Когда умирает любовь

Девятнадцатая глава

Ерофеев помогает мне подняться, и я, немного пошатываясь, иду за ним. Охранник провожает меня встревоженным взглядом, и я слабо улыбаюсь ему в ответ.

В машине Ерофеев молчит, и я благодарна ему за это. Мне нужно прийти в себя, осознать произошедшее. Я смотрю в окно и чувствую себя потерянной и одинокой. А ещё мне внезапно становится стыдно перед ним. Вот как, после такого концерта, устроенного моим мужем, теперь смотреть ему в глаза?

– Рассказывайте, – вдруг прерывает тишину Ерофеев, его голос звучит мягко, но настойчиво.

– Мы случайно встретились с Виталей возле кафе…

– Про вашего мужа мне уже всё понятно, – не глядя на меня, произносит он. – Я про то, как вы арендовали помещение, которое в конце месяца будет снесено.

– Вы что, все здания в городе собрались сносить? – выпаливаю я, а затем спешно закрываю рот руками.

– Нет, только те, чей снос принесёт мне выгоду, – отвечает он, всё так же глядя на дорогу.

– Простите, я не должна была.

Он никак не реагирует на моё извинение, и я продолжаю.

– Вы дали мне неделю, чтобы я нашла помещение, – говорю я и вижу, как он хмурится, а затем и вовсе ловлю на себе его беглый взгляд. – Соответственно нам с девочками пришлось заняться поиском нового помещения. Я пересмотрела несколько вариантов, но они мне не подошли.

– А это, значит, подошло?

– Да, – тяжело вздохнув, отвечаю я.

– Но теперь я надеюсь, вы понимаете, что вас обманули?

Мне кажется, что если бы я не была сейчас эмоционально опустошена, я бы снова заплакала. Но слёз не было. Было лишь осознание собственной глупости.

– Знаете, с того самого момента, как я застала своего мужа с любовницей, всё моя жизнь пошла наперекосяк. Я в какой-то мере понимала, что так быть не должно, но та женщина буквально убедила меня, что в моей ситуации — это самый лучший вариант.

– А что с документами? Договор? Чеки?

– Договор у меня с собой, а вот с чеками… Ну, их нет.

– Что значит нет?

– Она сказала, что хозяйка помещения не собирается мараться с налогами из-за такой мелочи, поэтому заплатить можно только наличными. А вот уже после испытательного срока, когда будем заключать другой договор, там уже… – я недоговорила, словно только сейчас осознав, как абсурдно всё это звучит.

В машине повисает гнетущая тишина. Я смотрю в окно, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания произошедшего. Как же я могла быть такой наивной? Позволила так легко себя обмануть просто потому, что так отчаянно хотела решить проблему с помещением.

Я чувствую, как к горлу подступает ком. Как же так получилось, что я, всегда считавшая себя разумным человеком, позволила эмоциям взять верх над здравым смыслом? Теперь у меня нет помещения, денег теперь тоже, скорее всё уже никак не вернуть, и неизвестно, как дальше выкручиваться из этой ситуации.

Машина тормозит на светофоре, а Ерофеев достаёт телефон из внутреннего кармана пиджака и кому-то звонит.

– Иван Степанович, мне нужно, чтобы вы подъехали в отделение полиции на Ленинскую, – на какое-то время наступает тишина, видимо, он слушает ответ собеседника. – Отлично, жду.

Машина трогается с места, а он, спустя какое-то время вновь обращается ко мне.

– Откровенно говоря, я считал, что подобные аферы уже давно в прошлом, но, как видите, мир полон не только циничных бизнесменов, но и доверчивых…

Он замолкает, и я понимаю, что в продолжение было бы далеко не лестное слово. Стыд тут же обжигает щёки, и я спешно отворачиваюсь к окну, чтобы не встречаться с ним взглядом.

– И что теперь? – тихо спрашиваю я, больше обращаясь к самой себе, чем к нему.

– Теперь вам придётся писать несколько заявлений.

Я резко поворачиваюсь к нему, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Я, надеюсь, вы не передумали писать заявление на вашего мужа?

– Нет.

– Сейчас к нему добавиться ещё одно: заявление о мошенничестве с целью получения денег.

– Я же вам говорила, что у меня нет адвоката. К тому же я не уверена, что в этом будет какой-нибудь смысл.

– Вы правы, деньги вернуть уже вряд ли получится. Но если каждый будет так думать, то вот такие мошенницы будут продолжать наживаться на таких, как вы.

– Бестолковых и легковерных?

Он останавливает машину, а затем поворачивается ко мне и смотрит таким взглядом, что у меня всё холодеет внутри.

– Оказавшихся в тяжёлой жизненной ситуации, – мрачно произносит он. – Я уверен, вы бы были более внимательны и осторожны при ином стечении обстоятельств.

– А вот я уже в этом не уверена, – произношу еле слышно.

Ерофеев либо и правда не услышал, либо сделал вид, но я была этому только рада.

– Сейчас подъедет мой адвокат, и вы ему всё подробно расскажете. А после уже сможете обсудить с ним ваш предстоящий развод.

– Это не удобно… Вы и так столько всего для меня сделали, – сдавленно произношу я.

– Будем считать, что это из-за меня вы оказались в подобной ситуации, поэтому я настаиваю на участии своего юриста.

– Спасибо! Спасибо вам огромное! Я обязательно верну вам деньги…

– Лучше решите уже вопрос с вашим мужем и этой нелепой арендой. А завтра я буду ждать вас у себя в офисе, чтобы обсудить продажу вашего помещения.

После этой его фразы настроение тут же портится.

– Но мне некуда переезжать, мне нужно чуть больше времени, хотя бы всё та же неделя.

– Думаю, мы с вами сможем найти точки соприкосновения по этому вопросу, – произносит он так, что меня вдруг накрывает горячей волной, и я ловлю себя на мысли, что не могу отвести от него взгляд.

Он сам разрывает наш зрительный контакт, выходит из машины и помогает мне выбраться из неё. Но его прикосновение лишь подливает масла в огонь охвативших меня ощущений.

– А вот и Иван Степанович, – говорит он, когда к нам подходит невысокий, коренастый мужчина, лет пятидесяти, и быстро пересказывает ему все возникшие обстоятельства.