Развод. Когда умирает любовь

Двадцать первая глава

– У тебя? – взволнованно переспрашиваю я.

– А где же ты ещё прикажешь им быть? Надеюсь, ты помнишь, что это я дала тебе деньги на покупку этих квадратных метров? – без всякого упрёка произносит она.

– Мама! – едва ли не кричу ей в трубку. – У меня действительно это начисто вылетело из головы.

– Главное, что всё вовремя прояснилось.

– Ты даже не представляешь, как ты мне сейчас помогла! – говорю, едва ли не пританцовывая от радости.

– Ладно, давай собирайся и приезжай, я жду тебя.

Мы не прощаемся, и спустя полчаса я уже выезжаю из города и еду к ней в деревню, вдыхая свежий воздух полной грудью. Солнце ласково пригревает, и я чувствую, как напряжение постепенно покидает меня. Весёлая музыка, льющаяся из динамиков, только добавляет хорошего настроения.

В дороге я позволяю себе немного погрузиться в воспоминания, которые постаралась запрятать в самый дальний уголок своей памяти. Тогда, после смерти папы, мама приняла довольно непростое решение продать его любимый ГАЗ-12 ЗИМ. Он сам занимался его восстановлением, пока здоровье позволяло, и любил эту машину так, словно она была членом нашей семьи. Я не скрывала своего негативного отношения к её продаже, поскольку это была память об отце.

Спустя какое-то время я пришла к ней с новостью о том, что собираюсь расширяться. Клиентов у меня было уже достаточно, и принимать их у себя на кухне стало довольно проблематично. К тому же это сильно мешало Витале в бытовом плане, и он часто выговаривал, что из-за моих клиентов даже поесть не может нормально. В связи с этим я решила арендовать помещение недалеко от дома и даже нашла подходящий вариант.

Однако мама тогда сказала, что нечего шариться по чужим углам, и, не задумываясь, отдала мне всю сумму, вырученную за папину машину, сказав, что память об отце всегда будет жить в моём сердце. Но при этом настояла, чтобы все документы на купленную мной недвижимость я принесла ей, словно знала, что когда-нибудь это очень сильно поможет мне.

Она всегда умела принимать сложные решения. И, как всегда, оказалась права, жаль, что тогда я не смогла этого принять. Всю оставшуюся дорогу мысли продолжали роиться у меня в голове, но они были уже не такие тревожные, как раньше. Да и дорога на дачу впервые не вымотала меня, как это обычно бывает.

Когда я подъезжаю к дому, мама уже стоит на крыльце с широкой улыбкой. Словно маленькая девочка, выскакиваю из машины и бегу к ней, обнимая так крепко, как только могу.

– Мам… – от переполняющих меня эмоций мой голос дрожит. – Прости меня. За всё.

Мы отдалились друг от друга после папиной смерти. Я до сих пор в ярких красках помню тот день, когда он отказался от дальнейшего лечения. Папа был так измучен, истощён физически и морально, но я умоляла его не сдаваться, цеплялась за каждую возможность, а мама… Как мне тогда казалось, она приняла его решение слишком легко.

После его ухода я не могла простить ей этого. В моей голове постоянно крутилась мысль, что если бы она настояла, если бы она показала, как мы все нуждаемся в нём, папа бы продолжил лечение. Я обвиняла её в пассивности, в том, что она не боролась за его жизнь так же отчаянно, как я.

Нет, мы продолжали общаться, но между нами словно ширилась пропасть. Я спряталась от этой боли в работе, а она пыталась найти в себе силы жить дальше. Но даже в тот момент она продолжала заботиться обо мне.

Несмотря на всё то, что было между нами, она смотрит на меня так тепло и ласково, что я вдруг взахлёб начинаю ей рассказывать обо всём, что произошло со мной за последние несколько дней. Мама не перебивает и нежно гладит меня по голове, давая возможность поделиться с ней всем, что у меня накопилось.

– Знаешь, доченька, – произносит мама, когда я замолкаю. – Я тоже должна тебе кое-что сказать.

Мы заходим в дом, и я замечаю, как уютно и тепло здесь. Мама всегда умела создать атмосферу спокойствия и умиротворения. Она заваривает чай, вынимает из духовки яблочный пирог, и я вдруг понимаю, как сильно скучала по этим простым семейным моментам.

– Помнишь, как мы раньше проводили здесь всё лето? – спрашивает мама, разливая чай по чашкам.

– Конечно, помню, – улыбаюсь я. – Ты учила меня готовить, а я делилась с тобой своими секретами и мечтами.

– А потом появился Виталя… – мама делает паузу. – Я всегда считала, что ты достойна большего.

– Мам, не надо, – я поднимаю руку. – Давай не будем сейчас об этом.

– Нет, послушай. Я приняла твой выбор, но, видя, как ты стараешься, постепенно растёшь и расширяешь свой бизнес, а твой муж страдает ерундой, я всё больше осознавала, что семьи-то у вас по факту и нет. Я очень надеялась, что хотя бы детки смогут изменить ситуацию между вами, но, не сложилось. И, наверное, это даже к лучшему.

А с документами, – она замолкает, и какое-то время пристально смотрит в окно. – Незадолго до твоего решения о расширении, ко мне приходил твой муж и сказал, что я должна отдать эти деньги ему, поскольку он глава семьи и вам давно пора расширяться, а то квартирка маловата стала для вас. Поэтому, когда ты рассказала мне про аренду, я, не задумываясь, решила тебя поддержать, чтобы хоть немного подстраховать тебя. Надо было, наверное, ещё и оформить дарственную на деньги, но в любом случае это помещение уже не совместно нажитое имущество.

От её слов в горле мгновенно пересыхает, а руки начинают дрожать.

– Ты хочешь сказать… – начинаю я, но голос предательски срывается. – Он собирался забрать те деньги себе?