Развод. Когда я сказала "хватит"

8 Глава

Люси
После обеда я все же собираюсь с духом, и выхожу из комнаты. Вчера не ужинала, и сегодня весь день не ела, нужно, что – то закинуть в желудок, чтобы не лишиться оставшихся сил. Никто мне не поможет, кроме меня самой, поэтому нужно поддерживать организм, изо всех сил.
Иду на кухню, благо в доме тихо. Артур уехал на работу, а эта Милена тоже куда – то уехала, сразу после того, как уехал он, и я сейчас в доме совершенно одна.
Достаю из холодильника продукты, и думаю, готовить полноценный ужин, на всех, или же приготовить только себе? Я ведь хотела пустить пыль в глаза, сделать вид, что все поняла, и смирилась. В любом случае, чтобы понять, как отсюда сбежать, мне нужен четкий план. А для этого нужно время, и если я буду все это время протестовать и сидеть затворником в комнате, то могу только навредить себе.
Решаю все же приготовить полноценный ужин, но садится с ними за один стол не намерена, да и прислуживать им за столом тоже, поэтому быстро мариную курицу, и выложив на противень отставляю в сторону, пусть отдохнет, а я пока займусь овощами. Чищу, тщательно промываю, резу, солю, делаю все быстро, так как не хочу столкнуться ни с Артуром, ни с его пассией.
В голову закрадывается мысль, а не добавить ли в его что – то, что испортит им весь аппетит, потом понимаю, что не смогу так поступить. Одно дело, отказываться выполнять какие – то задания, а другое навредить здоровью. Тем более Милена беременна, и как бы я ее ненавидела, я не могу навредить ребенку, которого она носит под сердцем. Он ведь не виноват, что его родители такие жестокие люди.
Во время готовки стараюсь не думать о том, какую боль мне причинил Артур, через какое унижение заставил пройти, просто абстрагируюсь, и думаю лишь о том, что в первую очередь я делаю это для себя, а уже потом для них.
Когда курица с овощами достаточно промариновались, я отправляю содержимое противня в духовку, а сама иду обследовать дом. Вдруг найду что – то полезное, что конечно навряд ли, но маленький уголочек надежды теплится в душе.
Собрав всю силу в кулак, я поднимаюсь на второй этаж, и первым делом захожу в нашу бывшую спальню, и ужасаюсь тому, какой погром они тут устроили. Одежда валяется кучками на полу, видимо эта Милена, прежде чем куда – то поехать перемерила весь свой гардероб, и вместо того, чтобы складывать не понравившиеся ей наряды назад в шкаф, она просто их бросала на пол, от чего и образовалась огромная куча.
Грязная рубашка и костюм Артура лежит на стуле, и это не удивительно, он всегда оставлял грязные вещи на стуле, а я собирала и несла в стирку. Сейчас же, я не уверена, что эти вещи в скором времени отсюда уберут.
Постель разобрана. Мое любимое одеяло валяется у окна, и там же рядышком примостилась его подушка. Такого кошмара эта комната еще не видела. Так же в комнате стоит спертый воздух, из смеси пота, и сладких, тошнотворных женских духов Милены. Руки чешутся подойти к окну, и впустить в комнату свежий воздух, но я запрещаю себе это делать.
Подхожу к тумбочке, с его стороны кровати, открываю, и проверяю содержимое, но, как и ожидалось, там ничего нет. Быстро закрываю ящик, и выхожу из комнаты. Есть большой соблазн заглянуть в его кабинет. Но я знаю, что у него там стоит камера, заметила ее как – то случайно во время уборки. Но ничего не сказала мужу о находке, и сейчас очень этому рада.
Можно будет чуть позже, когда Артур успокоится, и будет уверен в том, что я ничего не натворю, под предлогом опять-таки уборки туда войти, и поискать документы там, а может мне посчастливится, и я найду хоть немного денег.
С этими мыслями я спускаюсь, захожу в свою комнату, и сижу там до тех пор, пока не слышу таймер. Курица готова, и можно мне, наконец – то перекусить.
Иду на кухню, достаю противень, и по комнату распространяется аппетитный запах еды и специй. Мой желудок начинает бурчать, и я быстро тянусь за тарелкой. А сама удивляюсь тому, как в такой ситуации я вообще могу есть?
Быстро нарезаю себе пару ломтиков белого мяса, и наполняю тарелку приготовленной едой, а когда уже собираюсь пойти к себе в комнату и спокойно поесть, раздается звонок моего мобильного.
Удивленно достаю из кармана юбки телефон, и вижу на экране фотографию мамы. Сердце тут же ускоряет бег, мне становится тревожно и в то же время грустно. Обида душит, как вспоминаю ее безучастие вчера, а потом еще и в голове всплывает информация, которую я получила от Аси, и мне впервые в жизни не хочется отвечать маме. Но, я все же беру себя в руки, и отвечаю на звонок.
- Да, мам?
- Люси, доченька! Ну как ты там? Этот изверг тебя не обидел? – Спрашивает мама.
- А тебя это разве волнует? – Впервые разговариваю с ней в подобном ключе, и мне становится немного стыдно. – Ты вчера совершенно спокойно позволила ему меня увести, позволила отцу поднять на меня руку, и буквально выгнать из отчего дома. А сейчас волнуешь?
- Я понимаю твою обиду, Люси. Все понимаю. Но, что я могла поделать? Как бы я смогла тебя защитить? Ты ведь знаешь своего отца, если ему что – то взбредет в голову...
- Да, вот взбрело ему в голову продать родную дочь, без права на свободу, он это и сделал, и даже совесть его не мучает. – Перебиваю я ее.
- Ну, зачем ты так? Он, правда, хотел для тебя лучшего. А ты усмири свой нрав, потерпи. Она временное увлечение, и вскоре он поймет, что лучше тебя нет, Люси. Все познается в сравнении, дочка. Это испытание, данное тебе судьбой и Богом, и ты должна склонить голову и смириться, вот увидишь, тогда все вернется на свои места. Все будет хорошо.
В этот момент до меня доходит горькая истина. Она позвонила не для того, чтобы узнать как я. Ни сопереживать, ни пожалеть. Она позвонила по указке отца. Он думает, что у нее получится так сказать, вправить мне мозги, и достучаться. Мама делает все, чтобы он был счастлив, и не важно, что все это делается ценой моего благополучия, спокойствия, и счастья.
- Я смирюсь, так как выбора мне не оставили. Но, хочу, чтобы ты знала, Вазген Ахмедович мне больше не отец. И матери у меня тоже больше нет. Не звони сюда больше, я не возьму трубку. – Произношу, как мне кажется спокойно.
- Что ты такое говоришь? Люси! Возьми свои слова назад дочка! Так нельзя! – Восклицает она.
- А плевать на жизнь единственной дочери можно? Простите Марине Дамировна, но я ваши взгляды не поддерживаю.
Решительно отклоняю вызов, и сразу же заношу ее номер, и номер отца в черный список. Больше их в моей жизни нет.
- Ох, каждый день новая драма. – Раздается сзади приторно сладкий голос Милены, и я оборачиваюсь. – Признаться, сначала меня это забавляло, но теперь угнетает.
Она пришла не одна, а со своими подружками, такими же молодыми вертихвостками, готовы накинуться стаей на одного человека, без какой – либо веской причины.
Стоя по обе стороны от своей предводительницы, они злобно посмеиваются, а она явно испытывает удовольствие, от произведенного эффекта.
- Накрой нам на стол в столовой, и пошевеливайся. Мы с малышом голодные.