Развод. Когда я сказала "хватит"

11 Глава

Люси
Тетя Вера ушла разговаривать с Артуром – наедине, а я ушла в свою комнату. И тетя Вера, прежде чем пошла к Артуру, позаботилась и принесла мне ужин. Я была голодной, так как больше суток не ела, и умяла все за каких – то пару минут. Сразу почувствовала себя лучше. Появились силы, и даже настроение улучшилось.
Тут в дверь постучали, и через пару секунд на пороге появился Семен Петрович, наш семейный врач. Мужчина в возрасте, добрый дедушка, который всегда серьезно подходил к своему делу. Не высокого роста, седовласый мужчина, в очках, и с доброй улыбкой.
Он всегда приходит со своим чемоданчиков, в котором как мне кажется лекарства на все случаи жизни. Как та самая сумка в Гермионы Грейнджер, из всем известного фильма, в которой можно найти все что угодно.
- Люсенька, здравствуй. Захворала? Мне Артур позвонил, сказал ты упала, и что – то с ногой. Что случилось?
Проходит он в комнату, удивленно осматривается вокруг. Ну да, раньше – то я занимала хозяйскую спальню, а теперь приходится ютиться в этой коморке. Ну, и ладно, главное, что он Артура подальше, с его Миленой.
- Да, поскользнулась, и упала на разбитую тарелку. Вот. – Показываю ему перевязанную ногу, через бинт которой уже проступила кровь.
- Ох, ох! Вот это дела! А почему ты здесь? А не у себя?
Морщусь, потому что не хочу посвящать этого милого старичка в дела семейные. Ведь понимаю, что он все равно ничем помочь не сможет. Разве что пургена даст, для Артурика, но это я конечно, шучу.
- Я попросила Артура сюда меня отнести, не хотелось наверх, чтобы в случае чего было не сложно спуститься. Он ведь на работе круглые сутки, а я тут одна. – нахожу как выйти из положения, а он понимающе кивает головой.
- Ну и правильно. Давай гляну твою рану. А там решу, как быть. Муж твой извелся, переживает. Даже машину свою прислал, чтобы поскорее меня привезли. – Говорит он с улыбкой, а я понимаю, что это не Артур извелся, а тетя Вера его извела.
Самому – то на меня совсем плевать.
Грустно, но, кажется, я уже смирилась с тем, что для мужа я пустое место.
Семен Петрович, разрезает бинт, открывает рану, и чистым, стерильным бинтом смоченным в растворе вытирает кровь, после чего поправляет очки и хмурится.
- У, дорогая, глубокая рана. Но, хорошо, что чистая. Осколков нет. Зашивать придется. Я сейчас тебе укол сделаю, чтобы не чувствовала ничего, и подготовлю все, а потом пару стежков, и как новенькая.
Киваю ему, а самой страшно очень. Никогда еще мне не доводилось так травмироваться, чтобы приходилось зашивать.
Руки потеют. Терплю боль от укола, закусываю губу, и уговариваю себя не плакать, и не смотреть туда. Чувствую, как по ноге бежит струйка кровь, и надает на покрывало, и заостряю на ней внимание. А Семен Петрович тем временем подстилает под ногу одноразовую медицинскую пеленку, достает еще один раствор, коричневого цвета, похожий на йод, в спиртовом растворе у него находится игла, какие – то зеленые нитки, баночка с тампонами стерильными, бинты и перчатки, которые он тут же натягивает на руки.
- Ну, что? Как ты себя чувствуешь?
- Нормально. – Произношу я и смотрю на то, как он пинцетом берет закругленную иглу, продевает зеленую нитку, и поднимает на меня взгляд.
- Может быть немного больно, потерпи. Там, будет всего три стежка. – Голос у него добрый, успокаивающий, и я киваю.
Словно в замедленной съёмке, Семен Петрович подносит уголку к моей коже, колен, и я тут же чувствую боль, и то, как иголка с ниткой проходит через мою кожу, и стягивает другой участок коды.
Закусываю губу, потому что это больно, но я не понимаю почему? Он ведь обколол поврежденное место обезболивающим?
- Семен Петрович, я все чувствую, чувствую, как игра проходит. Это больно.
- Ох, милая моя, видимо лидокаин тебя не берет. Но, я уже начал, сможешь потерпеть? А после сделаю укол посильнее. – С сочувствием смотрит на меня мужчина, и я неуверенно киваю.
В этот момент дверь в комнату открывается, и на пороге появляется мой муж. Он смотрит на меня с высока, я смотрю на него и в этот момент Семен Петрович делает очередной стяжек, а я стараюсь думать не о физической боли, а о душевной. Той, которую мне причинил мой муж.
Держу слезы внутри, не позволяю им вырваться наружу, и закусываю сильно нижнюю губу, так сильно, что чувствую во рту металлический привкус кожи.
Артур отрывает взгляд, смотрит на то, что делает Семен Петрович, потом снова на меня, хмурится, и спрашивает:
- Вы что на живую шьете? – Удивление слышно в его голосе.
- Я обколол место лидокаином, но нашу Люсеньку он не берет, поэтому пришлось на живую. Сейчас уже закончу. Люси у нас молодец! Стойкий оловянный солдатик! Даже не пискнула. – Хвалит меня Семен Петрович, а я вижу по лицу Артура, что его эта новость не радует.
Он понимает, что меня не так просто сломить. И что я буду бороться до конца, и его это не устраивает.
- Умница, Люси. – Говорит он, и улыбается, но глаза продолжают оставаться холодными.
- Ну, вот и все, моя дорогая. Сейчас сделаю перевязку, и все будет отлично. – Произносит Семен Петрович, и убирает инструменты. – Ваше присутствие, Артур, очень помогло Люси. Я всегда говорю, что когда есть поддержка в лице любимого человека, всегда намного легче переживать какие – то ситуации.
Ох, Семен Петрович, если бы вы только знали...
Дальше добрый доктор делает мне перевязку, и обещанный укол, от которого меня тут же клонит в сон. Я укладываюсь на постель, нога лежит на маленькой подушечке, и постепенно уплываю в царствие Морфея, отдаленно слушая о том, что Семену Петровичу не придется ездить каждый день на перевязки, так как Артур будет делать все сам. И увидимся мы с доктором через неделю, когда нужно будет снимать швы.
Я уже крепко сплю, когда Семен Петрович уходит, и вся тяжесть и напряжение этого дня меня отпускает.