Развод. Кто кого уничтожит?

Глава 14

В холле клиники царит стерильная тишина. Белые стены, блестящий пол, запах антисептика — всё это создаёт атмосферу тревожного ожидания. За стойкой регистратуры сидит молодая медсестра в белом халате, сосредоточенно печатающая что-то на компьютере.

— Здравствуйте, — обращаюсь я к ней, стараясь унять дрожь в голосе. — Мне нужно узнать о пациенте. Константин Игоревич Волков.

Медсестра поднимает глаза от экрана, внимательно изучает моё лицо.

— Вы родственница? — спрашивает она официальным тоном.

Я колеблюсь секунду. Родственница? Нет. Бывшая любовница? Тоже не скажешь. Кто я ему теперь?

— Я... близкий друг, — отвечаю наконец. — Мне звонили из его офиса, сказали, что он в больнице.

— Понятно, — медсестра снова смотрит в компьютер. — Палата 312, третий этаж. Лифт в конце коридора.

— А что с ним случилось? — не выдерживаю я. — Это серьёзно?

— Информацию о состоянии пациента может предоставить только лечащий врач, — отвечает она формально. — Обратитесь к дежурному врачу на этаже.

Благодарю её и направляюсь к лифту. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышно на весь холл. В лифте встречаю пожилую женщину с букетом цветов — она тоже едет к кому-то из близких. Её лицо выражает ту же тревогу, что и моё.

Третий этаж. Коридор с множеством дверей, на каждой — табличка с номером. 308, 310, 312... Вот она.

Останавливаюсь перед дверью, собираясь с духом. Что я увижу за ней? Константина, подключённого к аппаратам? Бледного, неподвижного? А может быть, он в сознании, но серьёзно болен?

Тихо открываю дверь и заглядываю внутрь. Палата небольшая, но уютная — частная клиника всё-таки. У окна стоит кровать, на которой лежит знакомая фигура.

Константин лежит неподвижно, глаза закрыты, лицо бледное. На груди мерно поднимается и опускается белая больничная рубашка. Рядом с кроватью стоит капельница, от которой тянется трубочка к его руке.

— Константин? — шепчу я, подходя ближе.

Никакой реакции. Он словно спит глубоким сном, из которого его невозможно разбудить. Сажусь на стул рядом с кроватью, внимательно изучаю его лицо. Даже в бессознательном состоянии он выглядит красивым — правильные черты, густые тёмные волосы, слегка тронутые сединой на висках.

— Что же с тобой случилось? — шепчу я, не ожидая ответа.

Сижу молча, держа его руку, слушаю мерное пиканье медицинских приборов. За окном светит солнце, где-то далеко идёт обычная жизнь, а здесь, в этой палате, время словно остановилось.

Вспоминаю наши последние встречи — во дворе моего дома, когда он пытался объясниться, а я не хотела слушать. Помню его глаза, полные боли и отчаяния, когда я кричала, что ненавижу его. Помню, как он уходил, опустив плечи, а я смотрела ему вслед из окна.

А теперь он здесь, беспомощный, и я не знаю, услышит ли он меня когда-нибудь снова.

Слёзы начинают подступать к глазам. Все обиды, вся боль, которую я носила в себе эти недели, вдруг кажутся такими мелкими и незначительными. Что важнее — моя уязвлённая гордость или то, что этот человек может больше никогда не открыть глаза?

— Прости меня, — шепчу я сквозь слёзы. — Прости, что не дала тебе объясниться. Прости, что была такой жестокой. Я просто... я так боялась снова поверить, снова обмануться.

Слёзы текут по щекам, капают на наши сплетённые руки. Я не пытаюсь их останавливать — пусть текут. Пусть смывают всю горечь, всю злость, все недомолвки.

— Знаешь, — продолжаю я, — я думала, что ненавижу тебя. Убеждала себя, что ты просто использовал меня, что всё между нами было ложью. Но сейчас, глядя на тебя... Я понимаю, что не могу тебя ненавидеть. Не могу и не хочу.

Внезапно чувствую, как его рука слегка сжимает мою. Сердце подпрыгивает от надежды.

— Константин? — зову я. — Ты меня слышишь?

Его веки дрогнули, но глаза остались закрытыми. Может быть, мне показалось?

— Пожалуйста, проснись, — прошу я. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Нужно объясниться. Я была неправа...

И тут его глаза медленно открываются. Сначала он смотрит в потолок, потом поворачивает голову ко мне. В его взгляде — удивление, нежность и что-то ещё, что я не могу определить.

— Марина? — шепчет он хриплым голосом. — Ты здесь?

— Да, — отвечаю я, сжимая его руку сильнее. — Я здесь. Как ты себя чувствуешь?

Вместо ответа он медленно поднимается на кровати и обнимает меня. Крепко, отчаянно, словно боится, что я исчезну.

— Я думал, ты больше никогда не захочешь меня видеть, — шепчет он мне в волосы.

— Я тоже так думала, — признаюсь я, утыкаясь лицом в его плечо. — Но когда узнала, что ты в больнице...

И тут в окно с шумом влетают разноцветные воздушные шарики. Десятки шариков — красные, синие, жёлтые, зелёные. Они заполняют всю палату, создавая сказочную, нереальную атмосферу.

Я отстраняюсь от Константина, недоумённо глядя на это буйство красок.

— Что это? — спрашиваю я.