Развод. Лекарство от измены

Глава 1

Евгения

Сколько раз я слышала, что все мужчины изменяют, но отмахивалась, мол, где-то там и какие-то другие мужчины – может быть.

А мой – не такой. Мой – никогда.

И даже пример мамы и многочисленных подруг не был для меня достаточным.

Я любила и была любима… по крайней мере, так я считала.

Но, даже верь я хоть трижды, все равно оказалась бы не готова к той жести, что произойдет сегодня, но обо всем по порядку, а пока…

Пока день едва переваливает за середину, а я вытягиваю ноги в комнате приема пищи. Держу чашку с кофе и собираюсь откусить конфету – это у меня вместо завтрака сегодня. Денек с самого утра – просто сумасшедший.

Но Вселенная, видимо, заботится о моей фигуре чуть больше меня, и в тот момент, как я подношу конфету ко рту, дверь распахивается и в комнату заглядывает наш администратор – Марина.

– Евгения Константиновна, простите, но… – а сама стреляет глазками на мою конфету.

– Но? – вздергиваю бровь.

Аромат кофе и шоколада становится невыносимо прекрасным.

– Там у нас проблема… – беспомощно разводит руками Марина. – Клиентка… она…

Марина работает у нас третий день, а потому я сначала терпеливо слушаю ее, но почти сразу прощаюсь с мыслью, что смогу решить проблему простым напутствием.

– Она… ругается и требует Антона Николаевича, грозит судом и…

Грустно перевожу взгляд на конфету, потом на чашку со стремительно остывающим кофе и вздыхаю.

Желудок обиженно урчит.

Отставляю в сторону кофе и поднимаюсь.

– С чего такие заявления?

– Она уверена, что у нее сейчас должен быть прием.

– А мы уверены в обратном?

– Конечно! Алина пытается ее убедить, показывает журнал записи и отправленные уведомления, но все бесполезно – она требует Антона Николаевича, и все тут.

Быстро выходим из комнаты приема пищи. Строго сжимаю губы и готовлюсь решать… нет, не проблему – лишь небольшую сложность, к которым я привыкла с того самого момента, как мы решили открыть частную клинику.

Мы, это в смысле, я и Антон Николаевич Смирнов, который для меня просто Антон, а чаще еще проще – «любимый», потому как мой муж.

Почти сразу до меня долетают отголоски пронзительного женского голоса. Знакомого женского голоса:

– И слышать ничего не хочу! – вопит она, распугивая пока еще немногочисленных посетителей нашей клиники и голубей с окрестных карнизов. – Не надо меня держать за дуру!

Поворачиваем за угол и выходим к стойке администрации.

– Добрый день, Эвелина Александровна, – мягко, как и полагается врачу, приветствую постоянную клиентку моего мужа.

Она резко оборачивается ко мне, фыркает, но оборотов сбавлять не собирается.

– Сейчас мы проверим информацию и со всем разберемся…

– Не надо ни с чем разбираться, – скрипит она гневно. – Мне нужен Антон Николаевич. У меня прием и непростая ситуация!

– Понимаю, – киваю с дежурной улыбкой и проскальзываю за стойку администратора.

Алина отодвигается, давая мне возможность бросить взгляд на запись, но я и без этого понимаю – Эвелина Александровна в очередной раз перепутала даты. Такое уже бывало.

– Ну? – с вызовом надвигается она на стойку.

– Эвелина Александровна, у вас прием назначен через три дня…

Она краснеет от ярости, и это отчетливо видно даже через толстый слой тональника.

Что ж, мы это проходили… Конечно, в свой перерыв я бы предпочла кофе и конфету, но и с Эвелиной Александровной я тоже справлюсь.

– У меня необходимость, – рычит она.

– Понимаю, – мягко говорю. – Но Антон Николаевич занят…

– Так освободите его!

– Вы же понимаете, что в это время он помогает кому-то другому… какой-то другой женщине, которая нуждается в понимании и поддержке… – мои слова плывут словно нежная колыбельная и должны были бы быть способны успокоить даже разъяренного быка.

Но не Эвелину Александровну.

Она, напротив, злится еще сильнее.

– У меня тяжелое состояние! Я близка к суициду!

А вот это уже очень серьезное заявление.

Конечно, я, как врач-невролог, да еще и супруга известного психиатра прекрасно понимаю какие могут быть у нас пациенты в клинике, а потому мгновенно снимаю трубку и набираю кабинет главврача и по совместительству – моего мужа.

У нас действует нерушимое правило: строго настрого запрещено прерывать его во время «сеанса» – так он называет прием, но сейчас – ситуация исключительная.

Эвелина Александровна наваливается мощной туго обтянутой грудью четвертого размера на стойку и постукивает длинными ногтями.

Антон трубку не берет.

Чувствую на себе напряженные взгляды со всех сторон, но держу лицо.

Я работала в системе бюджетного здравоохранения – стрессоустойчивость у меня прокачана хорошо.

Параллельно набираю ему на мобильный – полный игнор.

Что ж, придется мне нарушить правило и прервать «сеанс», тем более, что он скоро должен подойти к концу.

– Идемте, Эвелина Александровна, – приглашаю я. – Сейчас мы все устроим.

Пока мы идем по коридору к кабинету главного я быстренько провожу небольшой опрос, пытаясь выяснить серьезность намерений пациентки.

Стучу легонько в дверь с массивной медной табличкой – у Антона есть небольшая слабость к внешнему лоску, толкаю – закрыто, и, без задней мысли, достаю связку с ключами от всех помещений и щелкаю замком.

Приоткрываю дверь:

– Антон Николаевич, простите, но у нас неотложная ситуа… – и застываю от увиденного.