Развод. Лекарство от обмана

Глава 1

Свет от экрана ноутбука больно резал уставшие глаза, но я упрямо вглядывалась в бесконечные строчки таблиц. На часах было уже полтретьего утра. В тишине квартиры раздавался лишь мерный стук клавиш: я заканчивала спецификации и накладные на поставку медицинского оборудования.

Клиника Курбатовых наш самый крупный и важный клиент – расширяла нейрохирургическое отделение. Объемы колоссальные, ответственность огромная, и подвести их мы просто не имели права. Наша с мамой фирма вела дела с этой клиникой уже много лет. Учредитель, Айрат Равилевич, когда-то учился в одном институте с моим отцом. И когда папы не стало, Айрат Равилевич проявил благородство, которое редко встретишь в бизнесе: он не стал искать других, более крупных поставщиков, а остался с нами, поддержав нас с мамой в самый тяжелый период. С тех пор мы разбивались в лепешку, чтобы предоставлять им лучший сервис.

Внезапную тишину разорвал резкий звук, На столе завибрировал телефон. На экране высветилось «Мама».

Я вздохнула, потирая переносицу, и ответила на звонок.

— Да, мам.

— Марин, всё готово? Документы проверила? — голос мамы, как всегда, звучал бодро, четко и исключительно по делу. Иногда мне казалось, что она не умеет выходить из режима руководителя даже ночью.

— Да, как раз сейчас открыла почту, буду отправлять, — ответила я, невольно усмехнувшись её деловому подходу.

— Отлично! — удовлетворенно хмыкнула она. — Тогда отправляй и марш спать. А Толя где?

— Толя отмечает с коллегами, — я отправила письмо и потянулась.

— Понятно, и да, напоминаю: завтра мы приглашены на юбилей их клиники. Айрат Равилевич сегодня лично звонил, напоминал. Просил не опаздывать.

— Да помню я, мам, конечно. Всё под контролем. Доброй ночи.

Я положила трубку. На юбилей я бы пошла в любом случае, даже если бы мы не были связаны бизнесом. Ведь мой муж работал в этой же клинике.

Вообще-то, праздновать они начали уже сегодня. Точнее, вчера вечером. Толя с коллегами из своего отделения решили собраться «в узком кругу», без начальства, чтобы отметить дату неофициально. Он звал меня с собой, но перспектива сидеть в компании пьяных венерологов меня совершенно не улыбалась. Я слишком хорошо знала, как проходят их посиделки: как только градус в бокалах повышался, все разговоры предсказуемо сводились к работе и быстро опускались ниже пояса. Слушать специфические профессиональные шутки до утра было сомнительным удовольствием.

Я захлопнула крышку ноутбука, чувствуя, как затекли плечи. Прежде чем пойти в спальню, я заглянула в гостевую комнату. Проверила, ровно ли застелено постельное белье, лежат ли свежие полотенца. Завтра, вернее, уже сегодня днем, к нам приезжает Толина мать. Свекровь у меня женщина капризная, любящая идеальный порядок, поэтому мне хотелось избавить себя от лишних придирок.

Убедившись, что всё готово, я наконец-то добралась до кровати и мгновенно провалилась в тяжелый сон без сновидений.

...Меня разбудила какая-то возня в коридоре. Сквозь сон я услышала тихий стук обуви, шуршание куртки и тяжелый, неуверенный шаг. Я повернула голову к прикроватной тумбочке и сощурилась, глядя на светящийся циферблат электронных часов. Четыре утра.

Дверь в спальню приоткрылась. В темноту комнаты вошел Толя. Он заметно пошатывался, путаясь в собственных ногах. Вместе с ним в чистое, проветренное помещение ворвался густой, удушливый запах перегара, смешанный с ароматом табачного дыма и какого-то чужого, приторно-сладкого парфюма.

Толя, даже не пытаясь раздеться до конца, прямо в джинсах рухнул на постель. Матрас под его весом тяжело просел. Муж потянулся ко мне, обхватил одной рукой за талию и с силой прижал к своему горячему телу. Его дыхание опалило мне ухо. Уткнувшись лицом в мои волосы, он шумно выдохнул:

— Аленький... Мой цветочек...

Я невольно сжалась от резкого запаха алкоголя, но промолчала. Этот последний год Толя почему-то повадился называть меня этим странным, сказочным прозвищем – «Аленький цветочек». Мне оно всегда казалось каким-то чужеродным, неестественным для наших отношений, но я списывала это на внезапный прилив сентиментальности. Нам обоим не хватало романтики из-за вечной работы, и сбивать его нежные порывы мне просто не хотелось. Пусть будет цветочек, если ему так нравится.

Толя тяжело заворочался, сильнее вжимаясь лицом в мою шею, расслабляясь и уже засыпая на ходу. И вдруг сквозь сонный, невнятный бормот из его губ вылетело:

— Мой Аленький... Моя Алла... Моя Аллочка...

Я опешила. Разум, еще не до конца сбросивший оковы сна, отчаянно отказывался верить в услышанное. Наш мозг – удивительная штука, он до последнего играет в отрицание.

Я резко повернула голову, пытаясь рассмотреть его лицо в полумраке.

— Что ты сказал? — твердо спросила я.

Я хотела услышать это еще раз. Мне нужно было убедиться, что это не галлюцинация.

Толя недовольно поморщился от того, что я зашевелилась. Он крепче прижал меня к себе и пробормотал – вяло, пьяно, с абсолютно дебильной, блаженной улыбкой на губах:

— Ты мой аленький цветочек... моя Алла...

Я с силой, на которую, как мне казалось, вообще не была способна, уперлась ладонями в его грудь и толкнула его, желая скинуть его с кровати.

— Ты охренел?! — выкрикнула я, тяжело дыша и вскакивая с кровати.