Развод. Ложь длиною в двадцать лет

Глава 3

Всю дорогу домой ломаю голову: с чего начать разговор с мужем? Живо представляю его себе со всех сторон. Ринат, если злится, не стесняется в выражениях. Может орать так, что прибегут соседи. Обычно я стараюсь его не провоцировать. Сглаживаю все острые углы. Это, в общем-то, несложно. Наверное, поэтому мы до сих пор вместе. Мы с мужем, прямо скажем, редко пересекаемся. Он часто задерживается на работе допоздна и уезжает в командировки… А командировки ли это?! Только сейчас я понимаю, что нет. Все эти годы он уезжал к другой семье.

Злость и обида снова подступают к горлу: хорошо устроился, козел! Хочется что-нибудь разбить. Желательно его лицо. Или хотя бы бутылку его коллекционного коньяка, которую он так бережёт.

Я так накручиваю себя, что поднимаюсь на свой этаж с твёрдым намерением решить все вопросы немедленно! Открываю дверь и…

— Мамуль, ты только посмотри, что мне подарил папочка! — выбегает навстречу счастливая дочь.

Она трясёт в руке ключи от машины. Недавно получила права и мечтает сесть за руль. И тут папа так не вовремя осуществил ее мечту… Я выдавливаю из себя улыбку.

— Поздравляю, родная, — говорю, понимая, что прямо сейчас Эля встанет на сторону отца при любых обстоятельствах.

Она обожает его. Считает самым лучшим папой на свете. Как я ей скажу, что он годами обманывал нас обеих? Готова ли я выдержать двойной удар? Не факт. Может, лучше подготовить почву? Собрать неопровержимые доказательства, подсунуть их Эльвире. Сделать так, чтобы Ринат попался с поличным. В конце концов, мне не горит.

Или я просто пытаюсь отсрочить неизбежное?

Мы ведь даже не спим в одной комнате. В последние годы муж храпит, поэтому он ушёл спать на первый этаж нашей двухуровневой квартиры. Так что мне не привыкать. Потерплю. Завтра спокойно съезжу на встречу с одноклассниками. Ещё раз всё обсужу с Танюшкой… Решено!

Из-за того, что разборки откладываются, я чувствую облегчение. Словно гора с плеч свалилась. Хотя знаю, что это лишь временная передышка. Возможно, если бы я без памяти любила мужа, то находиться рядом с ним после того, как узнала об измене, было бы невыносимо. А я… Я просто трусиха. Боюсь что-то менять и не хочу, чтобы моя жизнь разрушилась прямо сейчас. Или просто не верю, что смогу построить новую?

— Мы собираемся прокатиться по городу на моей новой машиночке. Ты с нами, мам? — спрашивает дочь, чуть не подпрыгивая от нетерпения.

Девятнадцать лет, а ещё, по сути, ребёнок. И очень любит отца. Даже страшно становится от того, какой удар получит Эля.

— Нет, дочунь, сегодня вы сами прокатитесь. Я завтра еду на дачу с одноклассниками, мне нужно собраться, — говорю я, радуясь, что останусь дома одна.

В тишине и спокойствии я смогу хоть немного прийти в себя.

— А зачем туда собираться? Чай не в театр, на дачу едете, — басит Ринат, выходя из кухни.

Муж прекрасно выглядит в свои сорок семь. Подтянутая фигура, только волосы на висках посеребрила седина. Но моё сердце вообще не обливается кровью при мысли о возможном разводе с этим мужчиной. Смотрю на него как на постороннего человека. Пытаюсь понять: любила ли я его когда-нибудь или просто приказала себе думать, что люблю? Может ли любовь исчезнуть от одной лишь новости, пусть и об измене? Неужели и правда от любви до ненависти один шаг?

— Ну, у меня нет командировок, в отличие от тебя. Для меня даже поездка на дачу — большое событие, — тяну я.

Получается ехидно, будто с упрёком, и Эля это чувствует. Хмурится. Я вообще не удивлюсь, если дочь в итоге скажет, что я сама во всём виновата. Не любила её драгоценного папулю, вот он и пошёл налево. Как будто в измене всегда виноват кто-то один.

— Надеюсь, бывшего твоего не будет? — подозрительно щурится Ринат.

Я поспешно вспоминаю, что не сняла плащ и ботильоны, и принимаюсь раздеваться. Отвлекающий манёвр, пока лихорадочно думаю: с чего это он вспомнил Олега? Мы собираемся с одноклассниками раз в пять лет, и муж ни разу не интересовался, будет ли на встрече Огнеев.

— С чего бы ему приезжать? — нервно пожимаю плечами.

И чувствую, как предательски краснеют мои щеки. Нет, я вообще не умею врать. Надо поскорее заканчивать этот разговор. Пока я не сказала чего-нибудь лишнего.

Я прячусь за дверью ванной. Долго мою руки и смываю макияж. Намеренно тяну время, жду, когда муж и дочь уйдут. Наконец, хлопает дверь, и я выбираюсь из укрытия.

Подхожу к кухонному окну, жду, пока они выйдут из подъезда, сядут в новенький синий паркетник и уедут, а затем уверенно иду в кабинет мужа. Словно на войну.

Он устроил его для себя, отгородив часть гостиной на первом этаже. Там стол, этажерка, кресло и его домашний компьютер. Я никогда не копалась в бумагах и файлах Рината, а сейчас испытываю острую потребность в этом. Как гончая, взявшая след. Как будто от этого поиска зависит вся моя дальнейшая жизнь.

На этажерке и в ящиках стола ничего интересного. Всё по работе. Надо посмотреть компьютер. Включаю. Он требует пароль. Недолго думая дрожащими руками вбиваю пин-код его карты — он мне отлично знаком. День рождения матери и месяц рождения отца. И, о чудо! Ринат оказался настолько беспечным, что пользуется этим паролем и здесь. Хотя почему беспечным? Я вообще не ставила пароль на свой ноутбук. Но мне и скрывать нечего! Или скорее некого было скрывать.

Пальцы подрагивают, уши ловят малейший шорох. Я сижу на самом краешке кресла, готовая сорваться в любой момент, и начинаю обыск. Чувствую себя шпионом в самом сердце вражеской крепости. Или воровкой, роющейся в чужом сейфе.