Развод. Лучшая подруга моего мужа

Глава 5. Фотографии

— О нет, ссорится мы не будем, — убираю его руку с лица, — мы с тобой просто разведемся.

— Глупая, — снисходительно улыбается Гриша, но глазки-то забегали, знает, что я слов на ветер не бросаю. — Какой развод? Мы только поженились.

— Три года как, Гриш. Срок не малый, и я наконец-то все для себя поняла, — в этом месте я усмехаюсь, а он напрягается.

Да что там напрягается, он аж подобрался весь. Но лица Медведев не потерял, как была морда кирпичом, так и осталась.

— И что ты поняла? — он смотрит на меня с прищуром.

Медленно произношу:

— Что когда кажется — на самом деле кажется. Надо было мне сразу чемоданы твои собрать и отправить к Лариске на ПМЖ, а я, дура, верила, что у нас с тобой дело идет к семье.

— Так оно и есть, Оль, я все еще хочу будущего с тобой. Всегда хотел, поэтому и женился, — с нажимом говорит он и наклоняется к моему лицу. — Про Лару забудь, — категорично заявляет он, в синих глазах мерцают молнии. — Она перегнула палку и больше в твоей жизни ее не будет.

Сначала его слова приносят мне облегчение, ведь если он исключит ее из своей жизни, то «подруга» наконец-то получит бумерангом по морде. А потом понимаю, что, что-то не так…

— Стоп, — отталкиваю его ладонью, но Медведеву побоку, как стоял, так и стоит. — В моей жизни ее не будет, а в твоей?

— Так дело не во мне, — пожимает широкими плечами муж. — Она тебя обидела.

— Не обидела, а оскорбила, — я аж отшатываюсь от мужа, всматриваясь в его лицо. — То есть, ты, несмотря на то что она вытворяла сегодня продолжишь с ней общаться?

Гриша, напряженный до такого, что на его лбу и шее проступают жилы, молчит.

— Господи… — выдыхаю я и разочарованно мотаю головой.

— Я ее знаю, как облупленную, Оль, — всплескивает руками Гриша. — Она нормальная, просто немного с придурью. Все. Я ее знаю с детства.

— Я ушам своим не верю! То есть после того, как она ерзала на тебе без трусов, пихала тебе в рот свои сиськи и обговаривала меня, мол какой ты мачо, и какая я серая мышь, ты все равно не перестанешь с ней общаться?!

В конце я перехожу на полу крик, потому что бессилие захлестывает с головой.

— Нет, не перестану, — открыто жестко говорит муж и сует мне в руки букет. — Поставь в воду, а то завянут. А потом мы поговорим по факту о том, в чем Лара виновата, а в чем нет. Потому что многое ты интерпретируешь неверно.

Ах какой рифмоплет! Оказывается, я интерпретирую отсутствие у Ларисы трусов не так.

— Нет, милый, — выплевываю слова ему в лицо, сгорая от злости и ненависти за то, что со мной так несправедливо поступили. — Сначала я тебя как дурного кота в эти факты ткну носом, а потом ты свободен идти на все четыре стороны вместе со своим букетом!

— Следи за словами, Оля, — Гриша повышает голос. — Я не дурной кот, я твой муж!

— На пять минут, не более! — подмигиваю ему и размахиваю в воздухе конвертом. — Знаешь, что тут?

— Без понятия, — чеканит он даже не глядя на него, все его внимание приковано ко мне.

— Компромат на тебя и твою в кавычках подругу.

— Ты блефуешь, потому что такого компромата не существует в природе, — ровно говорит он, но мои последующие слова стирают с его лица маску хозяина жизни.

— Я знаю, Гриша, что вы с ней сосались на нашей свадьбе, — не передать той боли, что я испытываю, когда вслух произношу эти слова. — Знаю, потому что на фотографиях у тебя губы в ее помаде.

Его лихорадочный взгляд начинает подрагивать, то выглядя злым, то виноватым.

— Покажи.

— Сначала скажи мне, что я права.

— Оль, я на свадьбе целовал только тебя, — категорично заявляет Гриша, но тут сам себе делает подножку. — Ну может мать меня чмокнула, когда поздравляла.

Ах ты гад!

— Пошли, — киваю в сторону спальни и направляюсь туда, по пути схватив с полки перманентный маркер.

Срываю с него колпачок, открываю конверт и плюхаюсь на кровать.

— Вот твоя фотка со следом помады на губах! — обвожу след блесток в уголке его рта маркером и пихаю ему в руки. — Видишь?

— Ну вижу. Че за бред, Оль? Ну попало немного помады, я не разбираюсь, чем вы там бабы мажетесь, — грубо и раздраженно комментирует он.

— Вот Марина Яковлевна, — бегу фото свекрови и обвожу ее лицо маркером. Также пихаю снимок ему в руки. — Какого цвета ее губы?

Гриша ругается матом.

— Ну красные вроде. И что? Что это доказывает?

— Сейчас покажу, дорогой будущий бывший муженек! — бурчу копаясь в конверте.

— Не называй меня так, — рявкает он и зло садится рядом на край постели. — На хрена тебе столько фоток?

— Вот, нашла! — выудив фотографию Ларисы с ее же страницы в соцсетях, я обвожу маркером ее рот и вручаю снимок Медведеву. — Посмотри на свисток своей подружки. Какого цвета у нее помада?

Гриша молчит. Потом усмехается.

— Это бред, Оля!

— У тебя губы в следах ее помады! Если у тебя есть остатки уважения ко мне, то расскажи как все было.

— Говорю, не было ничего. И с чего ты взяла, что это помада у меня на губах? Может я чего жирного съел и…

Гриша замолкает, когда я вытягиваю из конверта следующее фото, и кое-что также обвожу толстой черной линией.

— Твою мать! — сквозь зубы ругается он и вырывает у меня из рук снимок, который сделал фотограф.

Там, на заднем плане, видно как фигура в белом платье, уж очень похожая на невесту, обнимает моего мужа за шею, а он ее не менее страстно держит за талию. Несложно догадаться, что они заняты поцелуем.

Но это совершено точно была не я. И единственной девушкой в белом на нашей свадьбе, кроме меня, была Лариса.