Развод. Люблю другую

Глава 3.

Варя.

Шторы, которые я собственноручно шила? Коврик, кастрюли, посуду? В нем каждая, даже самая незначительная мелочь мной выбрана… Я там хозяйка.

А теперь, получается, и не я вовсе… Сегодня там будет ночевать «розовая кофточка». Трогать наманикюренными пальчиками мои вещи и брезгливо морщится.

Вылетаю на улицу и сгибаюсь от болезненного кашля. Поднимаю взгляд на черное, хмурое небо, будто в его бездне кроется ответ на мои вопросы.

За что, а? Почему именно я?

А почему другая женщина? Сотни, тысячи других, таких же обманутых женщин?

Вмиг зябко становится. Да и идти мне некуда… Ничего не нажила.

Когда мама тяжело заболела, я все отложенные на покупку квартиры деньги потратила на ее лечение – операция в московской клинике, реабилитация, уход…

Она ушла два года назад…

– Варька, ты как?

Вздрагиваю от голоса Лиды Артемовой. И хватило же совести выйти?

– А тебе какое дело? Вам молодуха не мешает жрать и пить? Вот иди и… – злобно бросаю я.

– Тише, тише, Варенька. Мы не знали ничего. Юра не предупреждал. И представил ее, как коллегу. Варь, ты что? Неужели, правда, так обо мне думаешь? – распахивает глаза Лида. – Для нас это шок. Такой же, как для тебя. Господи, ты дрожишь вся… Куда ты сейчас?

– Домой. Позволили вещи собрать и свалить, пока ветер без камней.

– И что же – сегодня же съедешь? А эта дрянь поселится там? Нет, так нельзя, Варь, – качает головой Лида. – Он тебе ничего не оставит? А как же отступные? Ну, ничего ведь нет? Ты все деньги спустила на мать. Разве Юра забыл об этом?

– Видимо, забыл. По закону я ни на что права не имею. Дом он купил до брака, другого имущества у нас нет. Вернее, есть, но…

– Понятно все, – закатывает глаза Лида. – Фирма на родителей Юры оформлена, коммерческие помещения тоже.

– Это все было до меня, Лид. Не стану я лишать их имущества. Ладно… Поеду домой. Постараюсь собраться быстро.

– Погоди, а ночевать ты где будешь?

– Не знаю… Номер сниму в гостинице. А завтра придется что-то решать с жильем. Сниму квартиру.

Лида обнимает меня на прощание и тягостно вздыхает. Хорошо хоть деньги не сует для полной картины.

Такси приезжает, на удивление, быстро… Я прошу водителя подождать и торопливо распахиваю калитку.

Вхожу в прихожую, прислушиваясь к ощущениям… Дом будто мертвый… Здесь нет тепла и любви, счастья… И все те вещи, что я выбирала с любовью, превратились в прах. Не в них смысл… И счастье не в них.

Сбрасываю обувь и прохожу в спальню, стараясь не замечать немытой посуды, оставленной Катюшей, валяющихся на диване в гостиной наушников и ноутбука. Ее книг и махровых носков, лежащих поблизости. Я всегда ее ругала за беспорядок, заставляла убираться.

А теперь здесь будет жить Амалия – молодая, современная и не «стремная»…

Бросаю в чемодан все, что вижу. Трусы, джинсы, обувь… Все в одну кучу. Пихаю в дорожную сумку пальто и куртки, кое-что из обуви.

Остальное выбросят. Наверняка, молодая хозяйка сделает это незамедлительно. Так и вижу, как она расхаживает по дому, цепляя пальчиками все, что от меня осталось.

«Юрочка, котик, дай мне большой пакет для мусора. Твоя старая клуша оставила кучу хлама после себя. Ну, как так можно? Она должна была вылизать дом и пирогов напечь в память о прожитых годах. Ты столько лет на нее потратил, кошмар! И завтра же найми мне домработницу».

Юра терпеть не может чужих людей в доме… Но для беременной любовницы, уверена, пойдет на все… Мужики из-за наследников и не такие жертвы идут…

Вытягиваю чемоданы в прихожую. Стараюсь не оглядываться, но дом манит… Просит взглянуть на него еще раз, проститься. Слеза катится по щеке, когда я замечаю метки на стене.

И подпись карандашом: «Катюше семь лет».

А теперь восемнадцать… Выросла девочка, поумнела… Или, напротив, осталась дурочкой, не видящей дальше своего носа?

– Прощай, мой родной. Я была здесь счастлива. Надеюсь, тебе не навредит новая хозяйка. Ну… Пока.

С неба белоснежными хлопьями летит снег… А снежинки прямиком в душу попадают. Становится холодно и… безразлично. Я умерла для близких… Нет меня…

Но я же есть? Значит, нужно жить дальше.