Развод. Любой ценой вернуть Истинную

Глава 2

Нас развели. Из меня насильно вырвали Узы союза, которые я с такой радостью когда‑то заключила. Из меня вырвали моё сердце…

Всю ночь я проплакала в спальне, где жила до замужества. Сюда я не возвращалась почти три года — три счастливых года, оказавшихся ложью.

Я не верила. Не могла поверить, что единственный во всей Вселенной мужчина, которому я доверяла безоговорочно, так ужасно предал меня. Растоптал. Уничтожил. Почти убил…

Самое жестокое, что может сделать мужчина, — это собрать тебя по осколкам, а потом разбить окончательно.

Зачем? Для чего? От скуки?

Я всегда считала Дарима одним из лучших среди своего народа — для них женщина, если она не его Сакральная пара, была просто пустым местом. Я не была Сакральной парой Дарима, но он любил меня. Точнее, я думала, что любил, — а это была жалость.

В дверь моей спальни робко постучали. Я уже сидела на полу, прижав колени к груди, и не плакала: слёзы кончились ещё ночью. Осталась только острая боль в груди.

— Можно? — тихий голос Весты, домоправительницы, нарушил густую тишину.

Я не ответила, и Веста зашла сама.

— Дочка?..

Она с того самого дня, как я сюда переехала, невзлюбила меня — посчитала охотницей за золотом. Но потом, когда узнала меня получше и когда я доказала ей, что искренне люблю Дарима, оттаяла. С того дня даже называла дочкой.

— Я хочу побыть одна…

— Уже двое суток прошло, Райя.

Только? Кажется, что всё случилось меньше часа назад.

— Где он? — я имела в виду Дарима, и Веста сразу это поняла.

— Уехал на встречу с Советом.

Я до боли прикусила нижнюю губу.

— А эта?..

— Эта змеюка всё ещё тут, — со злостью в голосе выплюнула Веста. — Уже хочется её поганой метлой выгнать!

Адель приехала к нам незадолго до того злополучного дня. Дарим назвал её близкой подругой, о которой я даже не знала, и сказал, что она останется у нас ненадолго — по работе. Я и представить не могла, что она Пристав и что именно она разорвёт наши Узы. Он всё подготовил.

— Она… Он с ней спит?

Глупый вопрос. Откуда было знать Весте? Но именно этот вопрос не оставлял меня в покое. Слишком уж всё было странно, и она вела себя так, словно была рада.

Веста подошла ближе.

— Разные слухи ходят, дочка, — она села напротив меня, и её внимательные карие глаза всмотрелись в моё припухшее от слёз лицо.

— Я не слышала…

— Я затыкала этим курицам рты, чтобы не волновали тебя почём зря. Дарим бы никогда не предал тебя. Он души в тебе не чаял — я же видела. А я знаю его как никто другой.

Я тоже думала, что знаю его, но, как показало время, ошиблась.

— Девочка моя…

Я снова заплакала, и губы задрожали.

— Мне так больно, Веста… — Я пальцами впилась в ткань рубашки там, где билось сердце. — Вот тут ужасно больно.

— Я знаю, — её ладони обхватили моё лицо. — Знаю, милая.

— Почему?.. Почему он так поступил?

Она прижала меня к себе, и я снова завыла белугой.

— Дарим бы никогда по собственной воле не оставил тебя. Ты ведь его Крылья.

— Нет… Нет… Это неправда…

Она крепче прижала меня к себе, и время снова будто остановилось — я оплакивала свою любовь и брак, которые потеряла.

Веста ушла, когда я уснула. Только с ней мне удалось это сделать. Когда я снова открыла глаза, была глубокая ночь. В комнате было холодно и одиноко.

Закутавшись в простыню, я вышла в коридор, и ноги сами понесли меня в его спальню. Не знаю зачем… Дом спал. Стояла тишина, и только свет луны, проникавший в огромные окна, прогонял тьму.

У двери я остановилась и прижалась к холодной чёрной поверхности лбом. По ту сторону было тихо. Это принесло облегчение — но ненадолго.

Услышав тяжёлые шаги, я повернулась — и скоро из‑за угла вышел Дарим. Сердце снова болезненно сжалось, и дышать стало трудно.

Заметив меня, он замер. От его загорелого красивого лица отхлынула кровь — или мне показалось? Но в его глазах что‑то мелькнуло. Это мне точно не показалось.

Время растянулось. Он смотрел на меня. Я — на него. Едва дышала, глядя на родное лицо. А потом мой взгляд опустился ниже — и в груди опять хрустнули осколки разбитого сердца.

На его шее были розовые следы и отметины от зубов, а рубашка — расстёгнута и выдернута из чёрных брюк. Теперь я заметила, что и его чёрные волосы были в беспорядке, словно он… Словно… Только от одной мысли об этом душа рвалась на части.

— Дарим…