Развод. Любовь на ножах

Глава 2

Конечно, схвачено. Сколько раз я уже это слышала? Видеть его не могу больше! Боль вибрирует во мне гулким набатом. Это конец всему.

Официантка Нина забегает с глазами-блюдцами. Муж резко разворачивается и уходит, пригладив волосы, от которых пахнет лаком и одеколоном.

— Подойдите к гостям! — почти шепчет Нина, суетясь.

Я смотрю на неё, вспоминаю слова Евы, увольнение… и думаю: а может, ну его? Встать и уйти к чёрту? Пусть сами барахтаются.

Нина смотрит, ждёт, глаза на мокром месте. Крики всё громче.

Нет. Я не могу сбежать, как крыса. Пусть осталось две недели, я отработаю их достойно. Капитан корабля не бросает штурвал. Даже если это Титаник.

А ещё я заставлю мужа пожалеть, что променял меня на эту силиконовую куклу. Как — пока не знаю. Но знаю, что сделаю.

Я мечтала, что это место станет наследием, которое передам дочке. Она росла здесь, гордилась мной, я помогала ей делать домашку прямо за этими столами. А потом… пришла с однокурсниками. Их взгляды скользили по меню в кожаном переплёте, по массивным диванам, по головам оленей и кабанов на стенах. После этого она сказала, что ей стыдно. Что это отстой. И что больше сюда ни ногой.

Но зачем менять то, что нас кормило? Люди любили именно эту атмосферу, уходящую из Петербурга, уступающую место однотипным кофейням и раменным.

Я поднимаю глаза к хрустальной люстре. Это больше, чем работа. Это вся моя жизнь.Я выхожу со спокойным видом, готовая унять напряжение в зале. Но то, что я вижу, заставляет кровь стынуть в жилах.

Посреди зала стоит мой сын. Артём. В рваной куртке, с наушником в одном ухе. Его пальцы сжимают край скатерти, глаза — мои же, только моложе, полны ярости.

— Тёма? — мой голос остаётся хриплым шёпотом. — Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть в школе...

— А ты должна была приехать! — он кричит, и голос его срывается на визг. Гости за соседними столиками замирают с вилками в воздухе. Кто-то из них уже достаёт телефон, чтобы снимать на камеру. — Меня выгнали! Сказали, чтоб без родителей не приходил! А ты где?!

Он дёргает скатерть. Тарелки звенят, ножи падают на пол. Повар Василий высовывается из-за двери кухни, багровея.

— Ты чего, сопляк, устроил?!

— Вася, тихо! —прошу я, но слишком поздно.

— Я не сопляк! — рычит Тёма и одним резким движением стягивает скатерть на пол. Грохот падающей посуды, хруст стекла, брызги вина и крошки еды. Порывистый женский вскрик.

Тишина, наступившая после, оглушительна. И в этой тишине раздаются медленные, насмешливые хлопки.

Из-за бара выходит Вениамин. Он смотрит на сына не с гневом, а с каким-то брезгливым любопытством, как на неудачный номер в концерте.

— Молодец, сынок, — говорит он, и его бархатный голос режет слух хуже любого крика. — Настоящий артист. Жаль в мать-истеричку!

Что-то во мне рвётся. Окончательно и бесповоротно. Я вижу, как лицо Тёмы искажается от боли и ярости. Он смотрит на отца, который никогда не был отцом, на меня, которая старалась, но разрывалась между всеми.

Артём делает напряжённый шаг вперёд. Его движения резкие, порывистые. Он хватает первое, что попадается ему под руку — массивный стакан с салфетками и приборами, замахивается…

— Тёма, нет! — вырвалось у меня, но было уже поздно.

Он с силой швырнул всё это прямо стену за баром. Громкий хлопок, взрыв осколков, терпкий запах алкоголя, мгновенно наполнивший воздух.

Гости вскрикивают, кто-то бросается к выходу.

Я разрываюсь между тем, чтобы сдержать сына и утихомирить гостей, принести свои извинения за доставленные неудобства.

— Вот так искусство! Нравится?! — закричал Артём отцу.

Вениамин бледнеет, коньяк брызнул на пиджак.

— Да ты совсем спятил, щегол! — прошипел он, стирая ладонью пятно с дорогой ткани. В его глазах мелькнул не страх, а скорее отвращение.

И этот взгляд добил меня окончательно. Это был взгляд на проблему, на помеху, на неудачный проект.

Я отпустила спинку стула и сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Я прошла мимо Вениамина, не глядя на него, как будто его не существовало. Всё, что есть, — мой мальчик, дрожащий посреди руин, глядящий на меня испуганно, будто сам не верит, что сделал.

Я дёргаюсь к сыну, но он пулей выскакивает за дверь. Гости снимают на видео наш бардак. А я хочу просто лечь на пол и закричать что есть сил!

И тут я слышу с улицы громкий звук, от которого вздрагивают все присутствующие. Мы все в “Фортуне” с ужасом ждали этого момента и вот он настал.