Развод. Любовь на паузе

Глава 2. . «Кафе на углу»

Мы шли молча, пригнувшись под одним зонтом.
Хотя, если честно, он принадлежал Марку, и я просто не отказалась, когда он молча поднёс его надо мной.

Дождь хлестал по асфальту, лужи разрастались, как пятна на старой рубашке. Город будто смыло. Всё замерло, кроме воды. И нас.

На углу, между салоном красоты с облезлой вывеской и закрытой аптекой, теплился свет. Кафе.
«Синяя чашка» — было написано на стекле, расписанном под меловую доску.

Марк открыл дверь первым.

— Прошу, ваша кофейная крепость, мадам.

— Просто укрытие, не больше, — буркнула я, проходя внутрь.

Внутри пахло корицей и чем-то запечённым. Было тепло и вдруг — резкая неловкость.

Мы сели за столик у окна, как двое людей, которые когда-то знали, где чья рука, а теперь боятся задеть друг друга локтем.

Я сняла пальто. Он молча поставил зонт у двери. Мы сели. Молчание.
Марк повесил пальто на крючок и пятерней пригладил волосы, которые стали волнистыми от дождя, и, чёрт побери, это всё ещё было красиво.

Чтобы отвлечься, уставилась на меню, как будто в нём могла спрятаться.

Марк, конечно, все отложил и смотрел на меня. Он никогда не умел делать вид, что его не волнует неловкость.

— Может, возьмём что-то горячее?

— Мне всё равно.

— Тогда капучино? Или, страшно сказать, карамельный лате?

— Я же говорю — всё равно, - отвечаю я.

Подошёл официант. Молодой парень с веснушками и широкой улыбкой.

— Добрый день! Что закажете? У нас специальное предложение, завтрак для пар.

Я почти подавилась воздухом.

— Мы не пара.

— Ой… — он покраснел. — Простите. Просто вы так… ну, красиво вместе смотритесь.

— Мы разводимся, — отрезала я.

Официант смущённо моргнул.

— Простите. Я… тогда, может, просто кофе? Или чай?

Марк, конечно, усмехнулся.

— Нам два капучино. И булочку с корицей для девушки, если есть.

— Скоро будет, — улыбнулся официант и ушёл, явно жалея, что вообще подошёл.

— Ты мог бы не поддерживать эту нелепую ситуацию, — сказала я.

— Почему? Мы же правда отлично смотримся, — ответил Марк, кивая в сторону окна. — Почти как тогда. Помнишь?

Не ответила, но, к сожалению, помнила.

Первый раз мы встретились у книжного. Я уронила «Три товарища», он поднял, вручил, посмотрел мне в глаза и спросил, верю ли я в судьбу. Я ответила, что верю в скидки. Он рассмеялся.

Потом было первое свидание — на фестивале уличной еды. Он уговаривал меня попробовать тако с ананасом, я сопротивлялась, потом признала, что это вкусно, и он смотрел на меня так, будто я сделала подвиг.

Дальше... была та самая ночь. Лето. Дождь. Подворотня. Поцелуй, после которого я знала, что вляпалась по уши. И не жалею. Он пах мокрой футболкой, дождем и кофе.

А я… я впервые за долгое время смеялась.

Я резко отвела взгляд и вытащила телефон. Свайпнула, открыла почту. Проверила дела. Сделала вид, что занята.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты носишь телефон как броню, — сказал Марк.

— Иногда мне кажется, что ты живёшь в воспоминаниях.

— Возможно. Потому что они были… теплее.

— А я живу в реальности. В ней ты вечно ждёшь вдохновения, а я — счет за коммуналку.

Он вздохнул. Не сердито. Просто... устало.

А ведь было время, когда у нас не получалось даже обои поклеить без катастрофы… Я до сих пор помню, как мы их клеили в спальне.

Всё шло не по плану. Сначала Марк решил, что «инструкция — для слабаков». Потом оказалось, что клей слишком густой, и полтора рулона мы просто испортили. В итоге на стене получилась жуткая кривая полоса, пузырями вздутая, как воздушная пупырка.

Я кипела. Серьёзно. У меня с детства была мания: если уж делать — то идеально.
А он, зараза, смеялся.

Смеялся так, что в какой-то момент и я сдалась. Смеялась, размазывая клей, пока он, пытаясь помочь, обнял меня и сам вляпался в свежепромазанный клеевой слой, потянув за собой расстеленый кусок обоев.

Мы упали на пол, обнявшись, и смотрели в потолок, пока вокруг валялись клей, обрезки, валик. Я тогда подумала: «Чёрт с ним, пусть будет криво. Главное, что мы вместе». И ведь правда — мы жили в той комнате лет пять, и я каждый раз улыбалась, видя ту самую «шрамированную» полосу.

Официант поставил перед нами чашки, булочку разрезал пополам.
Марк сдвинул её ко мне.

— Это тебе.

— Я не голодна.

— Ты всегда это говоришь, когда злишься. А потом ешь половину моей еды.

Я не выдержала. Съела кусочек. Он улыбнулся. На миг всё стало почти… как раньше.

Именно поэтому я снова уткнулась в телефон. Потому что знала: если смотреть на него долго — захочется всё вернуть.